Екатерина Мордвинцева – Срочно требуется помощница. Любовь не предлагать (страница 20)

На заседании Совета, в огромном мраморном зале под сводами, расписанными движущимися созвездиями, всё прошло именно так, как я и предполагала. Вальтер, безупречный и холодный, зачитал сухой отчёт. Упомянул «методику, разработанную при участии приглашённого административного специалиста Алисы Соколовой». И, не глядя на меня, коротко поблагодарил за «систематизацию данных и составление чётких отчётных документов». Звучало так, будто он благодарил клерка за хорошо составленную опись архива. Но для него, я знала, это было максимально возможным. Это стоило ему огромных усилий.

А когда слово дали мне, я встала и за десять минут, с помощью двух простых графиков и таблицы, объяснила суть метода «системной стабилизации»: предсказуемость вместо подавления, анализ вместо запрета, структура вместо хаоса. Я говорила на их языке — языке эффективности и результатов. И видела, как некоторые члены Комитета, сначала скептичные, начали кивать. Они понимали цифры. Они понимали графики, где красное уступало место зелёному.

После заседания ко мне подошла пожилая магистр в строгих мантиях и сказала: «Любопытно. Очень… рационально. У нас тут давно не было такого трезвого подхода». Это была высшая похвала.

Вальтер, проходя мимо, кивнул мне — один, короткий, деловой кивок. Но в его глазах, когда они на миг встретились с моими, было нечто большее, чем досада. Было сложное, не до конца понятное даже ему самому признание. Он вынужден был публично признать её правоту, и это ранило его гордость. Но это же признание вознесло его на новый уровень в глазах коллег. И где-то в глубине, подо льдом, он начинал понимать, что эта неудобная, безупречно логичная женщина стала не просто наёмным специалистом. Она стала частью его жизни. И, возможно, ключом к спасению его сына.

«Пункт 1: Установлен неформальный контакт с Заказчиком. Обмен личной информацией (Элиана). Уровень доверия повысился. Пункт 2: Методология получила официальное признание со стороны регулирующего органа. Это укрепляет позиции и открывает новые возможности для Студии. Пункт 3: Заказчик совершил публичное, хоть и минимальное, признание заслуг. Это указывает на рост профессионального уважения, несмотря на личный дискомфорт. Пункт 4: Необходимо поддерживать текущий баланс: профессиональная дистанция при углублении рабочего альянса.»

Я делала эти заметки поздно вечером, сидя в своей комнате в Студии. За окном плыли две луны. В мире, где всё ещё было так много хаоса, у меня появилось нечто новое: не просто работа, а миссия. И, как ни странно, нечто отдаленно напоминающее… команду. Состоящую из ледяного аристократа, его травмированного сына, меня и моих бесконечных таблиц. Это была самая невероятная система, которую мне когда-либо приходилось выстраивать. И она работала.

Глава 20

Приглашение на благотворительный аукцион в пользу «Фонда поддержки молодых магов из низших слоёв» пришло как официальный указ. Для Вальтера фон Адлера, только что укрепившего свой статус новатора, отказ был равен оскорблению всего высшего света. Его пригласили не просто как гостя, а как почётного спонсора и докладчика. Отказаться — значило бросить вызов условностям, на которых держалось его влияние.

Он появился в Студии в тот же день, с лицом человека, идущего на казнь.

— Вам потребуется соответствующий вечерний гардероб, — заявил он, глядя куда-то мимо моего плеча. — Мероприятие послезавтра. Вы будете присутствовать в качестве… консультанта семьи по вопросам адаптационной методики. Возможны вопросы.

Это не было просьбой. Это была констатация факта. Я, как и он, стала частью его нового имиджа. Живым доказательством его «прогрессивных методов». Меня нужно было выставить напоказ.

Вечернее платье, срочно сшитое местной портнихой по простейшему выкройке из немагического журнала (подарок Ульяны), было скромным до аскетизма. Тёмно-серый бархат без единой вышивки, с длинными рукавами и высоким воротом. Рядом с переливающимися шёлками, парчой и самоцветами светских дам я выглядела как монашка или бедная родственница. Мои волосы были убраны в строгий узел, на мне не было ни единого украшения, кроме пары простых серёг из того же серебра, что и чернильницы.

Зал дворца, где проходил аукцион, ослеплял. Люстры из хрусталя, поймавшего в плен светлячков, магические фонтаны, извергавшие вместо воды сияющую пыль, бесшумные слуги в ливреях. Воздух гудел от приглушённых голосов, смеха, звона бокалов. И все глаза, как одно, поворачивались к нам, когда мы вошли. К нему — холодному, безупречному графу в традиционном, но бесконечно элегантном тёмно-зелёном камзоле. И ко мне — к этой серой, невзрачной мышке на его руке.

Шёпот пополз по залу, как змеиный шелест. «Это она? Та самая… пришлая? Консультант? Смотрите, как просто одета… Говорят, совсем без дара… И он с ней как с равной…»

Я чувствовала себя образцом в музее патологий. Каждый взгляд был булавкой. Каждый шёпот — иголкой. Моя спина была пряма, лицо — бесстрастно, но внутри всё сжималось в тугой, трепещущий комок. Это был хаос. Социальный, не поддающийся контролю хаос. Здесь не было таблиц, которые можно было упорядочить, или графиков, которые можно было построить.

Вальтер, исполняя долг, представлял меня то одному важному магу, то другой знатной даме. Я отвечала односложно, кивала, чувствуя, как мои деловые, отстранённые манеры лишь усиливают недоумение и любопытство. Я была не на своём месте. Я была рыбкой, выброшенной на берег яркого, шумного, чуждого мира.

И тогда я заметла это. Суету за кулисами праздника. Растерянного распорядителя с кипой рассыпающихся пергаментов, пытающегося сверить лоты с каталогом. Слуг, путающихся под ногами, потому что не было чёткой схемы расстановки угощений. Хаос. Административный хаос.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я извинилась перед очередным виконтом, ловившим меня на слове о «систематизации», и сделала шаг в сторону, будто направляясь к столу с напитками. А потом, плавно обойдя колонну, растворилась в служебном коридоре.

Там царил благословенный полумрак и пахло моющими средствами. Я нашла того самого растерянного распорядителя, молодого человека с взъерошенными волосами.

— У вас проблема с нумерацией лотов, — констатировала я, не представляясь.

— Они… они перепутались при транспортировке, и волонтёрка, которая вела список, заболела, и…

— Дайте мне список и каталог. И ручку.

Десять минут в небольшой каморке для прислуги, и я восстановила порядок. Лоты были пронумерованы, разложены по столам в логической последовательности (ювелирные изделия, затем предметы искусства, затем магические безделушки). Я набросала для слуг простую схему: откуда брать, куда нести. Хаос за кулисами начал обретать черты управляемого процесса. Мне не нужно было быть светской львицей. Мне нужно было быть собой. И это успокаивало.

Когда я вернулась в зал, уже начался аукцион. Я встала у колонны в тени, наблюдая. Вальтер, сидящий в первом ряду, обернулся, поймал мой взгляд. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах я прочитала вопрос и… облегчение, что я не сбежала.

После официальной части начался бал. Музыка, сотканная из волшебных струн, заполнила зал. Пары закружились. Я отступила ещё дальше в тень, чувствуя, как дискомфорт нарастает с новой силой. Я не умела танцевать их танцы. Не знала их светских игр. Я была островком молчания в океане напускного веселья.

И тут он подошёл. Не для того, чтобы пригласить на танец. Он остановился рядом, тоже глядя на кружащиеся пары, будто наблюдал за странным природным явлением.

— Невыносимо, не правда ли? — тихо произнёс он, и в его голосе не было снисхождения. Было понимание.

— Это неэффективное использование времени и ресурсов, — ответила я, глядя прямо перед собой. — Но социальные ритуалы имеют свою функцию. Я их просто не освоила.

— И не нужно, — неожиданно сказал он. Потом повернулся ко мне. — У меня в карете есть портфель с квартальными отчётами «Студии двух лун». Требуют проверки перед подачей в Совет. Освещение в библиотеке дворца вполне приемлемое. И там… тихо.

Я посмотрела на него. Он предлагал побег. Но не просто побег. Он предлагал нам обоям вернуться в нашу стихию. В мир цифр, строк, знакомых правил. Это было гениально. И безумно. Оставить бал, ради которого он так мучился, чтобы пойти проверять счета.

— Это будет выглядеть странно, — заметила я.

— Выглядеть — не моя забота, — отрезал он. — Я выполнил долг, произнёс речь, пожертвовал сумму. Теперь моё время — моё. Идёте?

Я кивнула. Не раздумывая.

Библиотека дворца оказалась огромной и, к счастью, пустой. Мы устроились за большим столом у окна. Он достал папку с отчётами Ульяны (которые я, конечно, уже проверила и систематизировала, но формально они шли от его имени как куратора). Я достала из маленькой сумочки свою вечную ручку и блокнот.

И началась работа. Настоящая. Знакомая. Мы спорили о статье расходов на «стабилизирующие кристаллы для сенсорной комнаты». Я доказывала их необходимость данными о снижении фонового стресса у детей. Он скептически хмыкал, но в итоге соглашался, найдя в отчёте магическое обоснование, которое я пропустила. Он указывал на ошибку в магических формулах, которые использовал Алекс для составления сметы. Я исправляла, тут же пересчитывая итоговую сумму.