Екатерина Мордвинцева – Счастье с привкусом яда - Екатерина Мордвинцева (страница 30)

Граф, почувствовав, как сердце его сжимается от горя, резко перевел взгляд на тело, неподвижно лежащее на кровати. Оно выглядело так, словно вечный сон окутал его, лишив всякой жизни. Затем он вновь обратил внимание на призрак, который, казалось, был полон печали и недоумения.

— Нет! — воскликнул он, его голос дрожал от эмоций. — Ты не понимаешь! Я не могу тебя отпустить! Ты обязательно будешь жить!

Граф чувствовал, как его душа разрывается от безысходности. Сейчас, когда перед ним лежало это безжизненное тело, он не мог смириться с мыслью о том, что все это ушло навсегда. Он чувствовал, как его сердце наполняется решимостью. Граф знал, что должен сделать все возможное, чтобы вернуть любимого человека к жизни.

Эстрилт медленно протянула свою нежную ладонь к лицу любимого. Бронскард вздрогнул, ощущая, как ее ладонь холодна и безжизненна. В её глазах читались печаль и тоска.

— Ты хочешь пожертвовать одной жизнью ради спасения другой, — произнесла она с трудом, её голос дрожал от эмоций. — Но так нельзя. Это не сделает меня живой, не вернет все то, что было. Моя жизнь уже давно подошла к концу, и я не могу продолжать существовать в этом мире, когда моя душа так стремится покинуть его. — Она глубоко вздохнула, будто стараясь сдержать слезы. — Пожалуйста, отпусти меня, — продолжила она, её слова были полны горечи и боли. — Я не хочу, чтобы ты мучился из-за меня. Я знаю, что ты любишь меня, но это не значит, что мы должны продолжать страдать. Я чувствую, как меня тянет в бездну, и даже твоя любовь не может изменить этого.

Бронскард резко вскочил с кровати, его сердце колотилось от волнения и ожидания. Он стремительно шагнул к любимой, надеясь, что она, как и прежде, встретит его с улыбкой. Но когда он протянул руки, чтобы обнять её, они прошли сквозь холодную дымку, словно он пытался обнять воздух. Это было странное, неестественное чувство, как будто он оказался в мире, где законы реальности перестали действовать.

Силуэт девушки начал растворяться, её черты становились всё менее отчетливыми, пока в конце концов не исчезли совсем, не оставив после себя и следа. Трэвел почувствовал, как его охватывает паника и непонимание. Он оглядел комнату, в которой только что был полон жизни, но теперь она казалась пустой и бездушной. В сердце его возникла тоска, и он не мог понять, что произошло. Возможно, это была игра разума, или же магия, о которой он слышал в старых легендах.

— Эстрилт! Эстрилт! — с отчаянием в голосе восклицал он, обращаясь к своей невесте, которая, казалось, исчезла из его жизни навсегда. Каждый уголок напоминал ему о её присутствии: её улыбка, её смех, даже запах её духов, который остался в воздухе. Он не мог смириться с этой утратой. — Я верну тебя! Верну! — как будто заклинание, повторял он, словно безумный, не желая слушать здравый смысл, который шептал ему, что это невозможно.

Сердце его сжималось от боли, и он чувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза.

Трэвел оставался в комнате до самого вечера, погружённый в свои мысли и переживания. Время тянулось медленно, и каждый звук за дверью вызывал у него тревогу. Наконец, в коридоре послышались шаги, и в комнату вошёл Вольмар.

— Все готово, Ваша Светлость.

Трэвел почувствовал, как напряжение немного отпустило его, но в то же время его сердце сжималось от предстоящих событий.

— Веди в подвал Милену, — приказал он, протянув ключ от кабинета.

Вольмар, понимая всю серьёзность ситуации, быстро направился к двери, а Трэвел, собравшись с мыслями, подошёл к холодному телу своей невесты. Он осторожно поднял Эстрилт на руки, её лицо было бледным, а губы — холодными, словно она на самом деле была мертва. В этот момент граф осознал, что его жизнь изменилась навсегда.

Преисполненный решимости и внутренней силы, он шагал по поместью, неся в своих руках нежное тело Эстрилт. Каждый его шаг звучал в тишине коридоров, словно отголосок несущегося грома, отражаясь от стен, украшенных старинными картинами и тяжелыми гобеленами. В его глазах горел огонь, который не мог погаснуть, несмотря на всю тяжесть момента. Достигнув подвала, он аккуратно уложил Эстрилт на импровизированный алтарь, сделанный из старого дуба, который когда-то был частью величественного стола.

Алтарь был окружен свечами, их пламя танцевало в полумраке, создавая таинственную атмосферу. Он встал рядом, сжимая кулаки, и стал ждать, когда слуга вернется с девушкой, которую он выбрал для ритуала. В голове у него крутились мысли о том, что этот момент был кульминацией всех его усилий и жертв. Он знал, что должен сделать все, чтобы вернуть Эстрилт, даже если для этого потребуется принести в жертву другого человека.

Время тянулось медленно, и каждый звук казался громче, чем обычно. Он прислушивался к шагам слуги, который, должно быть, торопился, понимая важность происходящего. Он знал, что на кону стоит не только жизнь Эстрилт, но и его собственная душа, которая могла быть потеряна в этом темном ритуале.

В комнате царила особая атмосфера, которую невозможно было не почувствовать. Повсюду горели аккуратно расставленные свечи, их пламя мерцало и танцевало, создавая игру теней на стенах. Свечи коптили воздух, наполняя его легким запахом воска и дыма, словно даже они ощущали важность происходящего. Напряжение повисло в воздухе, делая его густым и тяжелым, растянувшись, как патока, и заставляя сердце биться быстрее в ожидании. Трэвел, чувствуя, что каждая секунда тянется вечно, уже готов был сам пойти за Миленой, когда вдруг дверь подвала заскрипела, нарушая тишину.

На пороге появился управляющий, его лицо было напряженным, а глаза блестели от волнения. Он вел за собой Милену, которая отчаянно сопротивлялась, пытаясь вырваться из его хватки. Её голос, полный гнева и отчаяния, раздавался по комнате, когда она осыпала управляющего нелицеприятными словами. Каждый её выкрик отражал не только её страх, но и непокорность, которая зародилась в ней. Она не собиралась сдаваться, даже когда ситуация казалась безнадежной.

Трэвел, наблюдая за этой сценой, почувствовал, как внутри него нарастает желание вмешаться. С решительным шагом он подошел ближе. Ему хотелось крикнуть, чтобы остановить это безобразие, но слова застряли в горле.

Ситуация обострялась, и напряжение в воздухе становилось почти осязаемым. Трэвел понимал, что время на исходе, и если он не предпримет шаги сейчас, то может потерять Эстрилт навсегда. Это был рискованный шаг, но в такие моменты, как этот, он знал, что нужно действовать.

Вольмар глубоко вздохнул, его голос прозвучал тихо и напряженно:

— Прости... — произнес он, привязывая Милену к стулу, который стоял в центре комнаты.

Девушка, почувствовав холодные веревки на своих запястьях, резко дернулась, пытаясь освободиться. Однако стул, несмотря на его хрупкий вид, оказался удивительно прочным, как и сама конструкция, надежно прикрепленная к полу.

Вокруг них царила тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом ее одежды. Вольмар, наблюдая за ее реакцией, чувствовал смешанные чувства: он понимал, что это необходимо, но не мог избавиться от угрызений совести. В его голове всплывали воспоминания о том, как они раньше общались, о смехе и легкости, которые были между ними. Но теперь все изменилось.

В комнате стоял запах старой пыли и чего-то металлического. Девушка вновь попыталась вырваться, но ее усилия оказались тщетными.

— Что вам нужно от меня? Отпустите, пожалуйста! — воскликнула Милена, её голос трясся от страха и отчаяния.

Граф, с холодным и решительным взглядом, повернулся к Исторсу и произнес:

— Закрой ей рот!

Его слова звучали как приговор. В этот момент он быстрыми движениями подошёл к Милене, держа в руках увесистую старинную книгу, обложка которой была покрыта пылью и временем.

— Нет! Нет! — в панике закричала девушка, её глаза были полны ужаса.

Управляющий, не медля ни секунды, ловко скомкал платок и, не давая ей шанса на сопротивление, засунул его ей в рот.

Ситуация становилась всё более напряжённой. Граф с любопытством разглядывал книгу, словно она могла содержать ответы на все его вопросы. Это была не простая книга; её страницы были исписаны древними текстами, которые могли раскрыть тайны, о которых многие даже не догадывались. Граф, казалось, был погружён в свои мысли, не обращая внимания на её муки.

— Уходи, — твердо сказал Трэвел управляющему, его голос звучал решительно, как никогда. — Дальше я справлюсь сам.

Он понимал, что сейчас ему нужно быть одному, чтобы осознать всю тяжесть происходящего.

— Если что, Ваша Светлость, я буду снаружи, — ответил Исторс, слегка наклонив голову в знак уважения, прежде чем покинуть помещение.

Граф еще раз бросил взгляд на безжизненное тело своей любимой, которое лежало на холодном алтаре, и его сердце сжалось от боли.

Затем он перевел взгляд на Милену, которая находилась в углу комнаты, её лицо было искажено страхом и растерянностью. В такие моменты, когда жизнь и смерть сталкиваются в жестоком танце, трудно оставаться спокойным. Трэвел чувствовал, как гнев и горе переполняют его, но в глубине души он знал, что должен оставаться сильным.

Он не мог позволить себе слабость, ведь впереди его ждали важные решения. В этом мрачном подвале, полном тени и горя, он должен был найти в себе силы, чтобы двигаться дальше, чтобы вернуть свою утрату и восстановить справедливость. Милена, хоть и напугана, могла оказаться полезной в его стремлении, но сейчас он не мог отвлекаться на её эмоции. Время было против него, и он не мог позволить себе ни одной лишней секунды.