Екатерина Мордвинцева – Право на любовь детектива (страница 41)

— Оливия...

— Нет, послушай. — Она взяла его лицо в ладони. — Ты спас меня. Не раз. Ты дал мне надежду, когда я думала, что всё кончено. Ты стал для меня... всем. И я не позволю тебе убить себя из-за прошлого.

— Это не из-за прошлого. Это из-за справедливости.

— Это из-за боли. Ты хочешь наказать их за Лилиан. И я понимаю. Но если ты пойдёшь один, ты погибнешь. И тогда они победят.

Стивен смотрел на неё — на её лицо в свете звёзд, на её тёплые глаза — и чувствовал, как внутри тает последний лёд.

— Почему ты так заботишься обо мне? — спросил он хрипло.

— Потому что люблю, — просто ответила она. — Глупо, да? Среди всего этого ужаса, среди смертей и заговоров — я полюбила детектива с ледяным сердцем.

— Уже не ледяным, — прошептал он. — Ты растопила.

Он поцеловал её — долго, нежно, отчаянно. И в этом поцелуе было всё: боль прошлого, страх настоящего и надежда на будущее.

Когда они оторвались друг от друга, Оливия улыбнулась сквозь слёзы.

— Значит, идём вместе?

— Вместе, — кивнул он. — До конца.

— Тогда давай придумаем план. Хороший план, чтобы выжить.

— У тебя есть идеи?

— Немного. Но сначала — давай просто посидим здесь. Посмотрим на звёзды.

Он обнял её, и они замерли, глядя в бескрайнее небо.

Где-то внизу шумел город, где-то в роскошных кабинетах плелись интриги, но здесь, на крыше, был только они двое и вечность.

— Расскажи о Лилиан ещё, — попросила Оливия. — Не о смерти, о жизни. Какая она была?

Стивен задумался.

— Она смеялась. Много и звонко, как колокольчик. Любила танцевать под дождём. Говорила, что дождь смывает всё плохое. И рисовала — всегда рисовала. На салфетках, на полях газет, на моих отчётах однажды.

— Она была талантлива?

— Очень. Её картины... они были живыми. Когда смотришь на них, кажется, что вот-вот услышишь музыку или почувствуешь запах цветов.

— Ты сохранил их?

— Да. Всё, что осталось. Хранил дома, но после того, как ты появилась... я убрал подальше. Не хотел, чтобы ты чувствовала себя тенью.

— Я не тень, — твёрдо сказала Оливия. — И никогда не буду. Но я хочу знать о ней. Потому что она была частью тебя. И если я люблю тебя, я должна любить и её память.

Стивен посмотрел на неё с удивлением.

— Ты удивительная.

— Знаю. — Она улыбнулась. — Просто мне потребовалось время, чтобы это понять.

Он поцеловал её в макушку.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Они сидели на крыше, обнявшись, и ночь укрывала их своим тёмным крылом.

А впереди был новый день — день битвы, день правды, день, который мог стать последним.

Но они были вместе.

А вместе — они сила.

Утром они спустились с крыши, продрогшие, но полные решимости.

— План такой, — сказал Стивен, наливая чай. — Мы идём в старую гильдию за доказательствами. Берём с собой Эдварда и двоих надёжных людей. Если всё чисто — забираем документы и передаём комиссару.

— А если комиссар в сговоре?

— Тогда передаём прессе. Пусть народ знает правду.

— А если нас попытаются остановить?

— Будем драться.

Оливия кивнула.

— Звучит как план.

— Это не план, это надежда. Но другого у нас нет.

— Значит, будем надеяться.

Она взяла его за руку.

— Что бы ни случилось, я рада, что встретила тебя.

— Я тоже, — ответил он. — Очень рад.

Они вышли в новый день — вместе.

И мир вокруг, казалось, замер в ожидании.

Глава 20

Бал Гильдии Магов был главным светским событием года.

Каждую осень в главном зале гильдии собирались сливки общества — маги, аристократы, богатые купцы, политики. Здесь заключались сделки, плелись интриги, решались судьбы. И сюда, по сведениям Эдварда, должен был приехать глава гильдии собственной персоной.

— Нам нужно попасть туда, — сказал Стивен, разглядывая пригласительный билет, который чудом раздобыл его информатор. — Только так мы сможем подобраться к главе.

— Но у нас нет приглашений на двоих, — заметила Оливия.

— Есть одно. На имя лорда и леди Ренфорд. Бездетная пара, недавно переехавшая в город. Их никто не знает в лицо.

— Ты предлагаешь нам изображать аристократов?

— Да. Ты — леди, я — лорд. Мы приехали представить себя обществу.

Оливия представила себя в бальном платье, Стивена во фраке — и улыбнулась.

— Звучит как авантюра.

— Это и есть авантюра. Но у нас нет выбора.

Подготовка заняла два дня.

Платье для Оливии нашли в театральной костюмерной — старое, но роскошное, тёмно-синего бархата с серебряной вышивкой. Оно сидело идеально, будто шитое на неё. Стивен облачился в чёрный фрак с серебряными пуговицами — строгий, элегантный, опасный.

Когда они увидели друг друга, оба замерли.