Екатерина Мордвинцева – Невеста не из того теста (страница 11)

— Политика, — с презрением произнёс он. — Грязное дело. Но не расстраивайся. Это значит, что они боятся. Боятся, что правда всплывёт. А когда враг боится, он делает ошибки. Мы просто должны быть готовы их поймать.

Я смотрела на свою рыжую соседку и на мохнатого заговорщика и пыталась вдохнуть в себя хоть каплю их уверенности. Но внутри был лишь холодный, тяжёлый камень. Теперь любая тень подозрения, любая случайность могла стать концом. Моя жизнь в Айстервиде превратилась в хождение по канату над пропастью. И пропасть эта становилась всё глубже.

Угроза ректора висела над моей головой дамокловым мечом, но вместо того чтобы парализовать, она заставила меня двигаться. Если я хотела выжить в Айстервиде, я должна была перестать быть беспомощной. Я должна была найти способ управлять магией. Любой ценой.

Я стала пропадать на учебных полигонах — заброшенных участках на окраинах территории академии, где студенты могли практиковаться, не боясь что-то разрушить. Места эти были пустынны и неухожены: поля, испещрённые следами заклинаний, полуразрушенные башенки для тренировки точности, заросшие ямы для отработки защитных щитов.

Мои успехи были, мягко говоря, плачевными. Я часами стояла перед мишенью, пытаясь швырнуть в неё элементарный магический заряд. В лучшем случае из моих пальцев вырывалась жалкая искра, которая тут же гасла. В худшем — ничего. Та самая, знакомая с детства пустота, стена, о которую разбивались все мои усилия.

— Ты стараешься слишком сильно, — сидя на пеньке и доедая припасённое яблоко, философски заметил Мартин. — Магия — это не мускул, который можно напрячь. Это… поток. Ты пытаешься вычерпать воду кулаком, вместо того чтобы подставить ладонь.

— Легко тебе говорить! — выдохнула я, опускаясь на землю от бессилия. — У тебя, кажется, своих проблем с магией нет.

— У меня свой путь, — загадочно ответил енот. — А твой… твой где-то под замком. Но ключ всегда можно подобрать. Нужно просто найти нужный. Или… сломать дверь.

Его слова не особо меня утешали. Ключа я не находила, а на ломаную дверь сил не хватало.

Очередным испытанием стала демонология. Преподавал её суровый мужчина с лицом, высеченным из гранита, магистр Горм. Аудитория для занятий находилась в подвале, стены были покрыты защитными рунами, а в центре стоял магический круг, выложенный из серебряной пыли.

— Сегодня, — прогудел Горм, обводя нас своим тяжёлым взглядом, — мы будем практиковаться в призыве низшего демона-помощника, Импа. Эти существа безобидны, питаются пылью и выполняют простейшие поручения. Идеальная тренировка для контроля над волей.

Один за другим студенты подходили к кругу, произносили несложное заклинание, и в магическом круге с хлопком появлялось маленькое, покрытое серой шёрсткой существо с большими ушами и глуповатой ухмылкой. Оно покрутившись, выполняло приказ — подметало пол, расставляло книги — и исчезало.

Моя очередь приближалась. Сердце бешено колотилось. Леона, стоявшая неподалёку со своими перспешниками, перешёптывались и бросали на меня насмешливые взгляды. Они ждали провала.

И я его не заставила себя ждать. Встала в круг, стараясь дышать ровно. Я повторяла заклинание снова и снова, пытаясь протолкнуть свою волю через привычную пустоту. Но вместо того чтобы сфокусироваться, моё сознание металось между страхом провала, ненавистью к насмешникам и отчаянным желанием доказать, что я что-то могу.

В какой-то момент я почувствовала, как что-то щёлкает. Не снаружи, а внутри. Как будто та самая запертая дверь на мгновение дрогнула. Но вместо того чтобы открыться, она треснула, и из щели хлынуло нечто тёмное и неконтролируемое.

Магический круг под моими ногами не просто вспыхнул. Он взорвался ослепительной вспышкой багрового света. Воздух загудел, завыл, наполнился запахом серы и чего-то дико-пряного, сладковатого. Серебряная пыль круга взметнулась в воздух и обратилась в чёрный пепел.

Когда свет угас, в центре круга стоял уже не безобидный Имп.

Он был высок, строен и до неприличия красив. Иссиня-чёрные волосы, идеальные черты лица, обольстительная улыбка на полных губах. Но глаза… глаза были цвета расплавленного золота, без зрачков, и в них плясали искры настоящего, не скрываемого веселья. Два изящных рога выгибались из его лба, а за спиной медленно покачивался тонкий, с наконечником в форме сердца, хвост. Расправленные кожистые крылья следка помахивали.

— Инкуб, — прошипел магистр Горм, и его гранитное лицо впервые выразило нечто, кроме суровости — шок. — Какого…

— Приветствую, призыватель, — голос инкуба был бархатным, как ночь, и проникал прямо в мозг, вызывая лёгкое головокружение. — Какое… восхитительно хаотичное приглашение. Не мог не откликнуться.

В аудитории началась паника. Студенки завороженно смотрели на демона, а студенты отступали, хватаясь за амулеты. Леона, к моему удивлению, покраснела и отвела взгляд.

— Вернись в свою бездну! Немедленно! — скомандовал Горм, вскидывая руки и начиная читать сложное заклинание изгнания.

Но инкуб лишь рассмеялся. Это был звук, от которого по коже бежали мурашки — одновременно прекрасный и пугающий.

— О, не торопитесь, старичок. Раз уж я здесь, давайте повеселимся.

Он щёлкнул пальцами.

И начался настоящий хаос. У одной студентки волосы вдруг стали ярко-розовыми и начали виться сами по себе. У другого парня ботинки внезапно запели похабную песню на древнем демоническом наречии. У еще одного парня лицо покрылось пятнами, как у леопарда, которые то появлялись, то исчезали. Леона вдруг начала безудержно хохотать, причём её смех звучал как истеричное блеяние козы.

Аудитория погрузилась в суматоху криков, смеха и паники.

Инкуб, довольный произведённым эффектом, повернул свой золотой взор на меня.

— А с тобой, моя дорогая призывательница, я, пожалуй, буду поосторожнее. В тебе сидит… кое-что интересное. Что-то спящее. Было бы забавно разбудить это не вовремя.

Магистр Горм, собрав волю в кулак, наконец завершил заклинание. Серебряные нити света вырвались из его рук и опутали демона.

— В бездну!

Инкуб скривился, словно ему стало скучно.

— Как грубо. Ну что ж, до скорого, маленькая катализаторша.

С ещё одним щелчком и вспышкой багрового света он исчез. Эффекты его проказ тут же прекратились: волосы вернули свой цвет, ботинки замолчали, пятна с лица одногруппника исчезли. Леона, перестав хохотать, смотрела на меня с таким ужасом и ненавистью, будто я была самим воплощением зла.

В аудитории воцарилась гробовая тишина. Все смотрели на меня.

Магистр Горм, тяжело дыша, подошёл ко мне. Его лицо было бледным.

— Мисс Гейтервус… — он говорил с трудом. — Что это было?

— Я… я не знаю, — прошептала я, и это была чистая правда.

— Призыв инкуба требует колоссальной силы и очень специфической, тёмной энергии, — он смотрел на меня так, будто видел впервые. — Откуда это у вас?

Я не могла ответить. Я и сама не знала.

— Иди в лазарет, — приказал он наконец. — И… не практикуй больше демонологию без моего прямого надзора. Никто. Никто не практикует сегодня больше.

Я вышла из аудитории, чувствуя на себе десятки глаз. Я была в шоке. Да, это был провал. Но это был и прорыв. Впервые в жизни я сотворила нечто по-настоящему мощное. Ужасающее, опасное, но мощное.

Вернувшись в комнату, я рухнула на кровать. Элис не было. Из-под кровати выполз Мартин. Он не шутил и не требовал еды. Он смотрел на меня очень серьёзно.

— Ну, — произнёс он. — Похоже, мы нашли не ключ, а кувалду. И дверь не просто открыли, а выбили с косяком. Интересно, что же там, за дверью, пряталось, если для его призыва хватило лишь маленькой трещины?

Сон, когда он наконец сморил меня после демонического фиаско, был тяжёлым и беспокойным. Мне снились золотые глаза инкуба и смех, от которого стыла кровь. Я проснулась от резкого, едкого запаха, щекочущего ноздри и перехватывающего дыхание. Дым.

Я села на кровати. В комнате стоял лёгкий, но неоспоримый туман, и его источником была груда тлеющих вещей в углу — какие-то бумаги, перья и тряпки, которые мы с Элис складывали для её очередного «проекта». Огонь пока не разгорелся, но ядовитый дым уже заполнял помещение.

— Элис! — закричала я, спрыгивая с кровати и начиная тушить тлеющую кучу одеялом. — Пожар!

Элис, сонная и испуганная, бросилась помогать. Наш шум и кашель подняли тревогу по всему этажу. Через минуту в дверь ворвалась комендантша общежития, миссис Хильда, женщина с лицом, напоминавшим сморщенное яблоко, и характером разъярённой осы.

— Что здесь происходит?! — пронзительно взвизгнула она, замахиваясь руками на дым. Её взгляд упал на нас, на задымлённую кучу в углу и на обугленное пятно на полу. — Опять вы! Опять ваши опасные эксперименты! Я так и знала!

— Это не мы! — попыталась возразить Элис, но Хильда её не слушала.

— Молчать! Я предупреждала вас обеих! Одна — вечный источник хаоса, — она ткнула пальцем в Элис, — а другая — ходячая катастрофа, притягивающая проблемы! — палец был направлен на меня. — Кончено! Утром же обе отправляетесь к ректору! На этот раз вас выставят за дверь, будьте уверены!

Она удалилась, продолжая негодовать, и мы остались в продымленной комнате, дрожа от адреналина и страха. Я смотрела на обугленное пятно, и у меня в душе всё замирало. Угрозы ректора были ещё так свежи. Это был конец.