Екатерина Мордвинцева – Как профукать праздник. Любовь в больничной палате (страница 31)

Он заметил это. Я видела, как его глаза стали мягче, как он подался ближе, как протянул руку, чтобы взять меня за руку.

— Крис, я знаю, как тебе тяжело, — сказал он, и в его голосе была та самая интонация, которая когда-то заставляла меня верить, что он единственный, кто меня понимает. — Ты не должна проходить через это одна. Я здесь. Я рядом.

Я смотрела на его руку, которая лежала поверх одеяла, и не брала её. Раньше я бы взяла. Раньше я бы ухватилась за эту руку, как утопающий за соломинку. Но сейчас я видела эту руку другой. Я видела, как она сжималась в кулак, когда я говорила «нет». Я видела, как она указывала на дверь, когда я была не права. Я видела, как она тянулась к моим вещам, когда мы расставались.

— Максим, — сказала я, и мой голос был твёрже, чем я чувствовала себя. — Зачем ты пришёл?

Он удивился. Я видела это по тому, как дёрнулась его бровь, как изменилось выражение глаз. Он не привык, чтобы я спрашивала прямо. Он привык, что я принимаю его заботу без вопросов.

— Как зачем? — он сделал вид, что не понимает. — Я волнуюсь. Я хочу помочь.

— Помочь? — я посмотрела на него. — Как?

— Ну... — он замялся. — Я могу быть рядом. Поддержать. Отвезти домой, когда выпишут. Помочь с делами...

— Какими делами?

— Крис, — он вздохнул, и в его голосе появилась знакомая нотка раздражения. — Ты что, не понимаешь? Твои подруги пропали. Ты в больнице. Тебе нужна помощь. А я... я хочу быть тем, кто поможет.

— Потому что ты меня любишь? — спросила я.

Он посмотрел на меня, и я увидела в его глазах что-то, что раньше не замечала. Или не хотела замечать. Расчёт.

— Конечно, люблю, — сказал он. — Я всегда любил. Просто мы не поняли друг друга тогда.

— Не поняли, — повторила я. — Максим, ты меня обманывал. Ты брал деньги с моей карты без спроса. Ты говорил, что я ни на что не гожусь, чтобы я чувствовала себя виноватой. Ты...

— Это было давно, — перебил он. — Я изменился.

— Люди не меняются за год, — сказала я. — Особенно если не хотят меняться.

— Крис, — он снова взял меня за руку, и я не успела отдёрнуть. — Я знаю, что ты сейчас в тяжёлом состоянии. Я знаю, что тебе больно и страшно. Но ты не должна отталкивать тех, кто хочет помочь. Не должна оставаться одна.

Я смотрела на его руку, которая сжимала мою, и чувствовала, как знакомое чувство вины поднимается во мне. Может быть, он прав? Может быть, я действительно отталкиваю тех, кто хочет помочь? Может быть, я не умею принимать поддержку? Может быть...

— Кристина, — голос раздался от двери, и я подняла глаза.

Саша стоял на пороге. В белом халате, с картой в руках, но я видела, что он здесь не ради обхода. Его серые глаза смотрели на Максима, и в этом взгляде было что-то, от чего я почувствовала себя в безопасности.

— Доктор Белов, — сказала я, и мой голос прозвучал спокойнее.

— Я зашёл проверить, как вы себя чувствуете, — он вошёл в палату и остановился у моей кровати, напротив Максима. — Но, вижу, у вас гости.

— Это Максим, — сказала я, и в моём голосе не было тепла. — Мой бывший.

Саша кивнул, и я заметила, как его взгляд скользнул по руке Максима, которая всё ещё сжимала мою.

— Очень приятно, — сказал Саша, и в его голосе не было ничего, кроме вежливости. — Но, боюсь, визит придётся сократить. Пациентке нужен покой.

— Я ненадолго, — Максим не отпускал мою руку. — Я просто хотел убедиться, что с Кристиной всё в порядке.

— С Кристиной всё будет в порядке, — сказал Саша, и я услышала в его голосе стальные нотки. — При условии, что она будет соблюдать режим. А режим предполагает покой и отсутствие стресса.

— Я не стресс, — Максим усмехнулся, и в его усмешке было что-то вызывающее. — Я её бывший молодой человек. Мы вместе два года были.

— Были, — подчеркнула я, выдёргивая руку. — Максим, тебе правда пора.

— Крис, — он посмотрел на меня с укоризной. — Не прогоняй меня. Я хочу помочь.

— Вы можете помочь, покинув палату, — сказал Саша, и его голос стал твёрже. — Пациентке нужен отдых.

Максим посмотрел на Сашу, и я увидела, как в его глазах загорается что-то недоброе. Он не привык, чтобы ему указывали. Он не привык, чтобы его выгоняли.

— Слушайте, доктор, — сказал он, и в его голосе появилась агрессия. — Я здесь не для того, чтобы выслушивать ваши указания. Я здесь, чтобы поддержать близкого мне человека.

— Вы сказали, что вы бывший, — напомнил Саша. — А у бывших нет права решать, что нужно пациентке.

— А у вас есть? — Максим встал, и я увидела, как он напрягся. — Вы кто? Врач? Вы лечите её тело. А я знаю её душу. Я знаю, что ей нужно.

— Сейчас ей нужно, чтобы её оставили в покое, — сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.

Максим повернулся ко мне, и в его глазах я увидела удивление. Он не ожидал, что я встану на сторону врача.

— Крис, — сказал он, и в его голосе появилась та самая нотка, которая когда-то заставляла меня чувствовать себя виноватой. — Ты гонишь меня? После всего, что между нами было?

— После всего, что между нами было, я не хочу тебя видеть, — сказала я, и каждое слово давалось мне с трудом, но я говорила. — Ты не пришёл, чтобы помочь. Ты пришёл, потому что увидел слабость. Потому что подумал, что я сломалась и ты сможешь вернуться. Но я не сломалась. Я не сломаюсь. И ты не нужен мне.

Максим смотрел на меня, и я видела, как его лицо меняется. Удивление сменяется злостью, злость — обидой, обида — чем-то холодным, расчётливым.

— Ты пожалеешь, — сказал он тихо. — Когда останешься одна. Когда поймёшь, что никому не нужна. Когда...

— Максим, — голос Саши прозвучал как удар хлыста. — Покиньте палату. Немедленно.

Максим посмотрел на него, и я увидела, как он колеблется. Ему хотелось сказать что-то ещё, сделать больно, унизить. Но что-то в лице Саши — спокойная, непоколебимая уверенность — остановило его.

— Ладно, — он повернулся ко мне. — Я ухожу. Но знай: я пытался. Я хотел помочь. А ты...

— До свидания, Максим, — сказала я.

Он вышел, громко хлопнув дверью. В палате стало тихо.

Я сидела на кровати, глядя в одну точку, и чувствовала, как дрожат руки. Не от страха — от злости. На него. На себя. На то, что он всё ещё может меня задеть.

— Кристина, — Саша сел на стул, и я почувствовала, как его рука накрывает мою. — Ты как?

— Я в порядке, — сказала я, и мой голос прозвучал глухо.

— Ты не в порядке, — он сжал мою руку. — Но это нормально. После такого никто не бывает в порядке.

Я подняла на него глаза.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел, как он на тебя смотрел, — сказал Саша. — Такие люди не меняются. Они только ищут, кем бы поживиться.

— Ты прав, — я вздохнула. — Я думала, что он изменился. На секунду поверила. Но потом...

— Ты вовремя поняла, — сказал он. — Это главное.

Я смотрела на его руку, которая держала мою, и чувствовала, как внутри меня успокаивается буря.

— Спасибо, — сказала я. — Что пришёл. Что не оставил меня с ним.

— Я всегда приду, — сказал он, и в его голосе было что-то такое, от чего у меня замерло сердце. — Всегда. Если ты захочешь.

— Хочу, — прошептала я. — Очень хочу.

Он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ.

— Саша, — сказала я.

— Да?

— Прости меня за вчера. Я не должна была на тебя кричать. Я не должна была...

— Не надо, — перебил он. — Ты имела право. На всё. На крик, на злость, на отчаяние. Я выдержу. Я выдержу всё, что ты захочешь мне сказать.

— Но я не хочу тебе ничего плохого говорить, — я покачала головой. — Я хочу... я хочу, чтобы ты был рядом. Несмотря ни на что.