Екатерина Мордвинцева – Измена. Любить нельзя ненавидеть (страница 5)
— А Егор дома?
— Нет. Он хотел встретить тебя лично, но у него деловая встреча с партнерами. Все-таки зря ты отказалась, чтобы я водителя за тобой отправила.
— Да не люблю я этого, — отмахнулась я.
— Ладно, самое главное, что ты здесь, — произнесла подруга, впуская меня в дом.
Внутри он был еще красивее, чем снаружи. Огромные окна дома пропускают мягкий свет, создавая атмосферу уюта и тепла. Внутреннее убранство наполнено изысканными предметами и мелкими деталями. Казалось, все здесь тщательно подобрано с любовью и заботой. Да, Вероника постаралась на славу, создавая их семейное гнездышко.
Гостиная — настоящий главный зал особняка. Здесь, перед камином, расположились удобные кресла и мягкий диван, создавая атмосферу, идеальную для уютных семейных вечеров или встреч с друзьями. Огонь в камине тихо потрескивает, добавляя воздуху волшебный шарм и радушность.
— Мама! Мама! — из одной из дверей выбежал мальчонка лет пяти и кинулся к подруге, но заметив меня, тут же стушевался. Ребенок напомнил мне маленького Егора: те же большие глаза, непослушные вихры и широкая лучезарная улыбка. — Здрасти… — буркнул он мне и уткнулся носом в Нику.
— Здравствуй, — улыбнулась малышу.
— Что опять случилось? — усталым спокойным тоном спросила у ребенка подруга.
— Аня опять у меня все карандаши забрала, а я тебе картину рисую, — пожаловался сынишка.
— Неправда! — из комнаты показалась лучезарная девочка, очень похожая на своего брата. — Ничего я у него не забирала.
В отличие от мальчика, ее мое присутствие ничуть не смутило. Поздоровавшись со мной, она прошла мимо с деловым видом.
— Вам не стыдно?! У нас гости, а вы устроили дележку, — пожурила их мать. — Аня, отдай брату то, что взяла.
— Но я не забирала! — настаивала на своем девочка. — Там они лежат.
— Хватит, — пресекла возражения Ника. — Ведите себя хорошо.
Двойняшки насупились и недовольно побрели обратно.
— Строгая ты, — заметила я, когда дети ушли.
— С ними нельзя иначе. Дашь немного слабину, так они это тут же чувствуют и начинается полный дурдом. Эх… — вздохнула Вероника. — Порой я так жалею, что не работаю, — рассмеялась она. — Иногда хочется немного тишины, а с детьми веселье круглые сутки.
— Да, тяжело тебе, — посочувствовала Мироновой.
— Тяжело, но в то же время — это такое счастье, — расплылась она в довольной улыбке. Ладно, чего болтаем, идем я тебе комнату покажу, еще успеем наговориться.
Проходя по дому, Ника попутно рассказывала мне о том, где что у них находится. Мое внимание привлекла уютная столовая. Здесь висела шикарная люстра, светящаяся ярким и мягким светом, а на столе стояли фарфоровые тарелки и серебряные приборы. Нежные ароматы разнообразных блюд заполняли помещение.
Спальня, в которую меня привела подруга, оказалась настоящим уголком релаксации и покоя. Великолепная кровать с высоким изысканным изголовьем, мягкое одеяло и подушки, окутанные нежнейшими тканями, приглашали отдохнуть и забыться в мире сладких снов.
— Ты располагайся, а я пока с обедом закончу, — произнесла Ника.
— Ало, Марк, — раздался в телефоне голос Анны Андреевны.
Когда увидел на дисплее входящий вызов от тещи, сердце рухнуло в пятки, боясь услышать что-то страшное.
— Слушаю, — с трудом выдавил из себя.
— Машенька объявилась.
— Где она? — прикрыл глаза от счастья, протяжно выдыхая.
— Она только что мне позвонила. Где не сказала, только заверила, что с ней все в порядке, — пояснила Анна Андреевна.
— Я весь город переверну, но найду ее! — решительно заявил в ответ, уже рисуя в голове дальнейший план.
— Я так поняла, что она не в городе.
— Мне она ничего не просила передать? — спросил тещу поникшим голосом.
— Нет. Она ни говорить, ни слышать о тебе не хочет.
— Ясно…
— Марк, ты не переживай. Дай ее время остыть. Я уверена, Маша обязательно все поймет.
— Да я и сам все понимаю, — горько усмехнулся я. — Сам во всем виноват.
— Ты может к нам приедешь? — предложила Анна Андреевна.
— Спасибо, но лучше в другой раз. Домой поеду, а то я сегодня даже в офис не заезжал, пока Машу искал. Надо делами заниматься, — отказался я.
— Вот и правильно. Займись, — заботливо произнесла теща. — Выкини все переживания из головы. А как Маша вернется, вы поговорите, все обсудите. Я уверена, что вы непременно помиритесь, — успокаивала меня по-матерински мать супруги.
«Вернется… А если нет?» — билась в голове тревожная мысль. Не стал высказывать теще свои переживания. Она и так перенервничала, не стоит добавлять ей волнения. Простившись с Анной Андреевной, я направился домой. Мне и правда лучше погрузиться с головой в дела, чтобы занять голову работой, вместо гнетущих мыслей.
Когда такси въехало во двор, я вспомнил еще об одном безотлагательном деле. Пересев в свой автомобиль, повернул ключ в зажигании и направился к главной виновнице случившегося.
Мне повезло: подойдя к подъезду, увидел открывающуюся дверь, из которой пыталась вывезти коляску молодая мамочка. Помог ей, заходя во внутрь. Лифт занят. Ждать его не было терпения, поэтому рванул пешком. Блага гадина живет всего на пятом этаже. Едва ли не бегом промчался через все лестничные пролеты, остановившись лишь у дверей Костровой.
Намеренно закрыл глазок ладонью. Уверена, увидь она меня, точно не откроет двери. Другой рукой зажал звонок. Даже на лестничной клетке услышал его писк.
С обратной стороны послышались легкие шаги, щелчок и скрип. Дверь отворилась и передо мной предстала Луиза в коротком шелковом халатике.
— Марк?! — удивилась она, явно не ожидая увидеть меня на пороге. — Ты откуда? — девушка начинала заметно нервничать.
— Ну привет… — произнес я совсем недобрым тоном и отодвинул Кострову в сторону, входя в квартиру. Закрыв за собой двери, щелкнул щеколды, чтобы нашему разговору никто не помешал. — Поговорим?
— Ты… Ты… что делаешь? — голос Луизы задрожал, и она попятилась от меня по стенке коридора.
— А чего ты так испугалась? Я ведь просто поговорить пришел, — смерил тварь ненавистным взглядом.
— Марк, я…
— Заткнись! — уже не смог сдержаться и рявкнул в ответ. — Какая же ты мерзавка! Думала, я ничего не узнаю? Маша ведь была твоей подругой! — наступал на девицу.
— Марк, клянусь, я ничего не делала. Не знаю, что тебе Машка наговорила обо мне, но все это ложь, — попыталась обелиться Кострова.
— Я, по-твоему, полный идиот? — сократив между нами расстояние, отрезал Луизе все пути к отступлению. Девушка сжалась от страха. — Рассказывай! — шарахнул кулаком по стене так, что на пол упал кусок штукатурки.
— Я правда не понимаю, что ты от меня хочешь, — наигранно разрыдалась тварь.
— Скажи спасибо, что я не бью женщин. А то с удовольствием размазал бы тебя по этой стене, — выплюнул я слова и отошел. Кострова тут же попыталась сбежать и закрыться в ванной, но я не позволил, догнав ее и подставив ногу к двери. — Значит так, — продолжил я. — Так просто я все это не оставлю. С утра мое заявление будет в полиции. У меня есть все доказательства того, что ты сделала.
— Ты лжешь… — побледнев, произнесла Луиза дрожащим голосом.
— Маша нашла запись с камер, а еще сдала анализы, — довольно оскалился я.
Поняв, что ничего хорошего ей не светит, Кострова рухнула к моим ногам.
— Марк, миленький, умоляю, не надо! Я все сделаю, что скажешь, только не надо полиции, — запричитала она, а мне стало еще противнее.
— Раньше надо было думать, когда подругу подставляла, — оттолкнул от себя гадину.
— Ты не понимаешь! Это все ради тебя. Машка и мизинца твоего не стоит. А я люблю тебя! Всегда любила! — Слушать все это не было никакого желания. — Развернувшись, пошел к выходу. — Марк! Марк! — кричала мне в след Луиза, но я уже не слушал.
Покинув ее квартиру, позвонил своему юристу, дав ему задание заняться этим делом.