Екатерина Мишина – Кеслер (страница 1)
Екатерина Мишина
Кеслер
Екатерина Мишина
Кеслер
«Иногда в пепле лежит не прах – а семя звезды.
Иногда шаг в бездну – единственный способ стать светом для другого».
Пролог
Человеком всегда движет жажда познания. Где бы он ни находился – его тянет исследовать, пробовать, чувствовать. Это не про романтику. Это про тягу раздвигать границы. Про тишину внутри, которую не вмещает даже Вселенная.
Для одних путь – вверх. Для других – вглубь. Но есть и те, кто идут вовне. В немыслимое. Нарушая правила, ломая законы, отвергая границы. Не ради славы. Не ради героизма. А потому, что не могут иначе.
Царство безмолвия и пустоты не ждало людей, но они пришли. И оставили за собой след. Неидеальный. Не величественный. Но – настоящий. Здесь, в тишине, где звук собственного сердца громче слов, человек остается один на один с тем, кто он есть.
В этом и состоит подлинный контакт с неизведанным: оно отзывается исключительно тем, кто не боится услышать правду.
Глава первая
Он бьёт. В челюсть. Левой. В голове гудит звон – знакомый, почти родной. Как в детстве. Как всегда.
Страха нет. Страх сгорает, когда даёшь волю злости – и зверь внутри берет верх над разумом. Естественно, это приходит не в первую драку. И не во вторую. Но при желании – натренировать себя можно быстро. Кастет остался дома. Жаль. Или к лучшему – меньше шансов переборщить. Справлюсь, не впервой.
Хмырь, с которым мы сцепились, выше меня на добрую голову, но, судя по его растерянным движениям, без какой-либо системы, драться ему приходилось не так уж часто.
Я всем корпусом посылаю ему приятный сюрприз – кулаком в правое подреберье, и он складывается пополам. Слабак! Всего-то с пятого удара… Да… теряю я хватку, раньше моментально в толпе взгляд цеплялся за самого опытного.
Хотя…
Разогнувшись, он тут же снизу заряжает мне по грудине и снова лепит в лицо. Сука, кажется, нос сломал. Кровь неукротимым потоком хлещет мне на майку и джинсы.
Не-е-ет. Ещё не время ложиться в грязь. Цепляюсь за куртку обеими руками, подтягиваюсь – и харкаю кровищей ему в лицо. Молча. Смачно. Чтобы запомнил.
Никогда нельзя останавливаться. Никогда. Забудь про боль, забудь про страх и бей что есть мочи, пока в силах двигать руками и ногами. Не надо себя жалеть, успеешь еще – когда будешь зализывать раны. Если ты не идёшь сквозь боль – то уже остался позади.
Так что, бей, даже если в глазах темнеет, а пол пытается подняться вертикально. Бей, пока в сознании, особенно если противник тебя сильнее, выше и более ловок.
Бей!..
Иначе тебя отымеют.
Кажется, он падает. Вместе со мной. Потому что внезапно я оказываюсь на нем, а кто-то крепкими руками обхватывает лодыжки и пытается стянуть мою тушку с груди здоровяка. Нас уже разнимают. Или праздные зеваки, или компания этого придурка.
Напоследок я изо всех сил притягиваю себя как можно ближе к его голове, с мягким хлюпом впечатываюсь лбом в физиономию урода и отпускаю руки.
Так и есть. Сердобольные прохожие увидели потасовку и решили вмешаться. Где же раньше были эти доброхоты, когда тот верзила, что сейчас пытается встать с асфальта, в компании таких же малахольных, отпускал фривольные шуточки в адрес какой-то девчушки?
Всегда так: пока дело не доходит до рукопашной, свидетели молчаливо одобряют любой беспредел.
Хорошо, хоть девчонка уже убежала – умной оказалась.
Темными проулками продвигаюсь в сторону дома. Мягкий свет фонарей, возле которых роятся мелкие мошки и бабочки, теплыми желтыми конусами разделяет улицы на ровные сегменты правильных геометрических рисунков.
Я не люблю урбанистических пейзажей – есть в них что-то напрягающее, тревожное; но сейчас предстающая перед глазами знакомая картинка успокаивает, да и все передряги дня позади, можно расслабиться – до дома остались считаные метры.
Температура спадает, и жар, поднимающийся от плавящегося под солнцем асфальта, доносящий запах раскаленного песка и гудрона, постепенно угасает, становится легче дышать.
Важная деталь – когда у тебя сломан нос.
Чугунная тяжесть стекает в руки и ноги. Голова – как барабан, в который кто-то стучит изнутри костяшками, а желудок противно скрежещет. Надо будет пожрать перед сном. Если хватит сил.
Время еще не позднее, вокруг полно прохожих, но отчего-то мозг отчетливо фиксирует размеренный перестук чужих шагов за спиной. Я не дергаюсь, но автоматически слежу за этим ритмичным звуком.
– Ваша фамилия Кеслер? – раздается сзади ровный, глубокий мужской голос.
– Допустим. А кто спрашивает? – я разворачиваюсь и вижу перед собой довольно симпатичного, крепкого мужчину средних лет, в черном строгом костюме и, почему-то, плаще.
– Меня зовут Джон Мерсер. Я уполномочен пригласить вас в офис нашей компании для беседы. Возьмите визитку, – он протягивает мне маленькую пластиковую карту. – Можете ознакомиться с ней дома. Вам нужна медицинская помощь?
– Нет, спасибо, – отмахиваюсь я. – Справлюсь.
– Хорошо. Тогда, всего доброго! – Он разворачивается и упруго шагает прочь. Вскоре его фигура растворяется в тени безликой улицы.
Стою. Весь день со свинцом в мышцах. В руке – глянцевая дурацкая карта. Что это было, вербовка? Причудливый тип. Плащ еще этот – в жару. Странная встреча. И интересно, как долго он за мной шел…
Когда я оказываюсь дома, единственное, на что меня хватает, это смыть кровь, закинуть вещи в стиральную машину, да упасть на диван и отключиться.
Утром на свежую голову, я первым делом осматриваю визитную карточку. Черная, гладкая, с золотыми буквами – от неё прямо несёт снобизмом. На ней оказывается всего несколько слов: «Корпорация «Гюйгенс». Шестого июня в двадцать часов за вами заедет чёрный Фольксваген, госномер 001. Форма одежды – повседневная».
И это все?! Я верчу пластиковый прямоугольник, но больше нигде ни слова. Хм… Уже сегодня, значит… Интересно, что им нужно, а главное – кому это «им».
О, "Гюйгенс". Святая мечта каждого ботана с первой парты. Огромная корпорация по исследованию космоса стягивала в свое лоно лучшие умы мира. Один сокурсник аж крестился – мол, дядя его туда сразу после окончания университета на стажировку пристроит. Умным – зависть, тупым – легенда.
А последние два года ходят слухи, что Корпорация затевает огромный проект вселенского масштаба, но что это и зачем, конечно же, никто не знает, хотя предположений уйма: и будто строят корабль – с казино, бассейнами и прочей мишурой, и про реабилитацию инвалидов на орбите, и даже про экспедицию на Альфа-Центавра…
Конечно же, все это чушь.
Интересно, от меня-то им что нужно – уборщики закончились? Хорошо, чтобы выяснить, долго ждать не придется.
Из зеркала ванной на меня смотрит страшное опухшее нечто, с жуткими черно-фиолетовыми фингалами вокруг заплывших глаз. Хороший «подарочек» мне оставил тот мастодонт! Недели на две – раньше не пройдет. Забавно, что именно в таком виде я поеду на встречу.
Весь день я валяюсь перед компьютером, прикладывая к лицу компрессы, и к вечеру потихоньку начинают открываться глаза, но вид у меня все равно такой, что хоть детей ходи пугай.
В карточке написано «форма одежды – повседневная»? Ладно. Я достаю из шкафа черные джоггеры, футболку с Nine Inch Nails, и кроссовки – те самые, ещё со вчерашней кровью. Отмываю – не всё. Но в этом даже чувствуется стиль.
Наспех пробежав расческой по волосам, я довольно смотрю в зеркало. Вкупе с лицом, вид у меня если не устрашающий, то как минимум – не подобающий «Гюйгенсу». Посмотрим, оценят ли местные клерки мою иронию.
За минуту до назначенного времени выхожу на крыльцо. Никого. Улица пустынна, и даже редкие прохожие торопятся убраться домой. Может, это подстава. Меня выманивают. Отомстить за что-то. Или, быть может, время пришло. Тогда, почему не вчера, зачем нужен был весь этот маскарад с плащами и карточками?
Но вот раздается тихий шелест шин, и из-за угла выворачивает темный силуэт немецкого автопрома, с почти черными, затонированными стеклами. Остановив машину возле меня, водитель выходит и открывает дверь, приглашающим жестом зазывая занять место на заднем сидении.
Ехать недалеко, всего минут двадцать пять. Легкий джаз. Водитель молчит – уже подарок. Значит – комфорт. Останавливаемся у высоченного здания, которое раньше, почему-то не попадалось на глаза, хотя я знаю все переулки в радиусе часа езды от дома.
Шофер открывает мне дверь и галантно указывает в направлении высокого крыльца из матового стекла, утопленное в теле незнакомого небоскреба.
Внутри оказывается много свежего воздуха, в котором угадывается легкий ненавязчивый аромат шиповника, и света, льющегося со всех сторон. В середине холла, напротив входа, широкая лестница белоснежного мрамора, с деревянными перилами и резными балясинами.
Кресла – как зефир, не имеющий вкуса. Цвет – «бежевый миллионер». Тихо, просторно. Высокие цветы в вазонах по периферии, картины, висящие по стенам… В общем, обстановка почти домашняя.
Если привык жить во дворце.
Сразу у двери, меня встречает гражданин в строгом костюме, точь-в-точь как у вчерашнего. Униформа у них, что ли? Надо было присмотреться к водителю, да я на одежду никогда внимания не обращаю. За исключением нетипичных незнакомцев, как вчера вечером, да сейчас. Гляжу на Костюмчик, и мне думается о высокопарных книгах про дворецких викторианской эпохи – такой у него изысканный вид.