Екатерина Мишина – Длинные тени советского прошлого (страница 2)
Возглавляемое Керенским Временное правительство по сути представляло собой высший орган одновременно законодательной и исполнительной власти. При нем был образован Временный совет Российской республики, именуемый также Предпарламентом, который предположительно должен был функционировать вплоть до созыва Учредительного собрания. Но органы власти Российской республики оказались не в состоянии удержать стремительное продвижение России в сторону анархии. Поэтому политический взрыв, вошедший в историю как «Великая Октябрьская социалистическая революция», был явлением закономерным. Однако беды России на этом не закончились — они видоизменились.
В отечественном конституционном праве существует позиция, согласно которой первые акты советской власти фактически являлись малой конституцией страны. Об этом, в частности, пишет Е.Б. Абросимова: «в качестве актов, имеющих конституционное значение безусловно необходимо назвать "декреты Октября": Обращение "К рабочим, солдатам и крестьянам!" 7 ноября 1917 года, Декрет о земле 8 ноября 1917 года, Декрет о мире 8 ноября 1917 года, Декрет "О полноте власти Советов" 8 ноября 1917 года, Декрет "Об учреждении Совета Народных Комиссаров" 8 ноября 1917 года, Декларация прав народов России 25 января 1918 года, Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа 25 января 1918 года, а также Резолюцию III Всероссийского Съезда советов "О федеральных учреждениях Российской Республики" 28 января 1918 года, три декрета о суде и декреты о революционных трибуналах 1917–1918 годов. Практически эти акты явились учредительными документами нового государства, определившими систему и принципы деятельности государственных органов новой России и правовой статус человека в этом государстве. Иными словами, "Декреты Октября" действительно представляют собой малую конституцию Российской Федерации, имевшую к тому же временный (вплоть до принятия собственно конституции) характер»[3].
Первая Конституция нового режима была принята в июле 1918 года. Подобно текстам большинства первых актов советской власти, ее текст ярок, эмоционален и изобилует красочными выражениями и аналогиями: «Выражая непреклонную решимость вырвать человечество из когтей финансового капитала и империализма, заливших землю кровью в настоящей преступнейшей из всех войн» (ст. 4 гл. 3 разд. 1), «в целях уничтожения паразитических слоев общества» (ст. 3 гл. 2 разд. 1). Первый раздел Конституции объявлял Россию республикой Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, которым принадлежала вся власть как в центре, так и на местах. Ст. 2 гл. 1 разд. 1 устанавливала, что «Российская Советская Республика учреждается на основе свободного союза свободных наций, как федерация Советских национальных республик» (коренные начала этой федерации были определены в гл. 4). При этом Конституция предусматривала не только запрет частной собственности на землю, объявление земельного фонда, недр, лесов и вод общегосударственного значения, живого и мертвого инвентаря, образцовых поместий, сельскохозяйственных предприятий, общенародным (национальным) достоянием и переход средств производства и транспорта в собственность рабочих и крестьян. В тексте давалась также исполненная классового чувства мотивация вышеперечисленных действий (так, например, переход всех банков в собственность рабоче-крестьянского государства являлся одним из условий освобождения трудящихся масс из-под ига капитала (п. «д» ст. 3 гл. 2 разд. 1). Эти хорошо известные меры, предпринятые правительством большевиков и обретшие конституционное закрепление в Основном Законе РСФСР 1918 года, должны были быть предприняты в целях уничтожения эксплуатации человека человеком, создания прекрасного бесклассового общества и «установления победы социализма во всех странах». Вопрос о том, хотят ли этого другие страны, никак не артикулировался, ибо по умолчанию считалось, что, безусловно, хотят.
Установив, что эксплуататорам нет места в любом органе власти, Конституция лишила их также и активного избирательного права. Ст. 65 установила перечень лиц, в том числе и не в ходящих в категорию эксплуататоров, которые были поражены в избирательных правах:
а) лица, прибегающие к наемному труду с целью извлечения прибыли;
б) лица, живущие на нетрудовой доход, как то проценты с капитала, доходы с предприятий, поступления с имущества и т. п.;
в) частные торговцы, торговые и коммерческие посредники;
г) монахи и духовные служители церквей и религиозных культов;
д) служащие и агенты бывшей полиции, особого корпуса жандармов и охранных отделений, а также члены царствовавшего в России дома;
е) лица, признанные в установленном порядке душевнобольными или умалишенными, а равно лица, состоящие под опекой:
ж) лица, осужденные за корыстные и порочащие преступления на срок, установленный законом или судебным приговором.
Избирательной правосубъектностью наделялись достигшие на день выборов 18-летнего возраста граждане РСФСР обоего пола независимо от их вероисповедания, национальности, оседлости и т. п., относящиеся к следующим категориям:
а) все добывающие средства к жизни производительным и общественно полезным трудом, а также лица, занятые домашним хозяйством, обеспечивающим для первых возможность производительного труда, как то: рабочие и служащие всех видов и категорий, занятые в промышленности, торговле, сельском хозяйстве и проч., крестьяне и казаки-земледельцы, не пользующиеся наемным трудом с целью извлечения прибыли;
б) солдаты Советской армии и флота;
в) граждане, входящие в категории, перечисленные в пунктах «а» и «б» настоящей статьи, потерявшие в какой-нибудь мере трудоспособность.
Высшей властью РСФСР объявлялся Всероссийский съезд Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов, созывавшийся не реже двух раз в год (ст. 24 и 26 гл. 6). В период между съездами высшей властью республики являлся Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет (ст. 30 гл. 6). Гл. 8 устанавливала, что исполнительная власть (или, по формулировке Конституции, «общее управление делами РСФСР» принадлежит большевистскому правительству, именуемому «Совет Народных Комиссаров», наделенному полномочиями «принимать все меры, необходимые для правильного и быстрого течения государственной жизни». Министерства, перечень которых дан в этой же статье, именовались Народными Комиссариатами и возглавлялись наркомами, при каждом из которых и под его председательством надлежало создать коллегию, члены которой утверждались Совнаркомом. Решения наркомами принимались единолично, но подлежали обжалованию в случае несогласия с решением Коллегии в целом или отдельных ее членов. Обжаловать решения надлежало в Совнарком или Президиум ВЦИК, при этом факт обжалования исполнения решения не приостанавливал.
Очевидно, что система органов государственной власти, установленная Конституцией 1918 года, не оставляла места для принципа разделения властей. Отсутствовал профессиональный и действующий на постоянной основе парламент, суды даже не были упомянуты, что, в общем, и неудивительно с учетом специфики времени принятия первой Конституции Советской России.
Новая экономическая политика
Жесткое преследование инакомыслия и вопиющее неуважение к человеческой личности, явно прослеживающиеся между строк декларативных заявлений о равенстве, братстве и уничтожении эксплуатации человека человеком, были неотъемлемыми атрибутами советской власти, начиная с самых первых дней ее существования. В это же время оформляется один из базовых советских принципов — принцип пренебрежения к частной собственности. При этом предусмотренных Конституций мер оказалось недостаточно — всего за несколько дней до принятия Конституции начала активно проводиться в жизнь экономическая политика военного коммунизма. Посредством милитаризации труда, жесточайшей дисциплины для рабочих и всеобщей трудовой повинности для лиц, не являющихся пролетариями, насильственного и практически полного изъятия сельскохозяйственной продукции у крестьян, а также иных мер, направленных на ликвидацию частного предпринимательства и изъятие чужой собственности и денежных средств, большевики рассчитывали предотвратить или хотя бы замедлить нарастание экономического кризиса и, в определенной степени, стабилизировать ситуацию. Однако предпринятые меры ситуацию не спасли — они ее усугубили. Официальный отказ от политики военного коммунизма в марте 1921 года на X съезде Российской коммунистической партии (большевиков) (РКП (б)) и одновременное провозглашение новой экономической политики (НЭПа) стало первым признанием на государственном уровне провала экономической политики советского государства. Это же событие стало первым подтверждением гуттаперчивости коммунистической идеологии: перед лицом надвигающейся экономической катастрофы несгибаемые борцы с капиталистами-эксплуататорами и частной собственностью незамедлительно решили допустить определенные элементы частного предпринимательства в экономике для того, чтобы не дать стране погрузиться в хаос. Правительству большевиков стало очевидно, что в стране, истощенной десятилетием войн и революций, голодное и измученное население нуждалось в чем-то большем, нежели лозунги и заверения в скорой победе диктатуры пролетариата во всем мире.