Екатерина Мишаненкова – Блудливое Средневековье (страница 16)
В известной истории Абеляра и Элоизы благочестивая и ученейшая Элоиза, уже имевшая от Абеляра сына, настойчиво отказывалась от церковного брака. «Хотя наименование супруги (uxor), – писала она Абеляру, – представляется более священным и достойным (sanctius ас validius), мне всегда было приятнее называться твоей подругой (arnica) или, если ты не оскорбишься, твоей сожительницей (concubina) или любовницей (scorta)». Сопротивляться церковному браку Элоизу заставляли и справедливые опасения, что это отразится на карьере Абеляра как магистра богословской школы. В конечном счете, Абеляр и Элоиза сочетались, как известно, браком тайно.
О внебрачных союзах клириков говорится и в других нравоучительных произведениях XI–XIII веков. Распространенность у клириков конкубин и незаконнорожденных детей фиксируется и в частноправовых актах. Словом, вводимый клюнийской реформой целибат приживался плохо. Не случайно в дипломах французских королей еще и в начале XII в. ряду младших чинов церковной иерархии официально разрешался – во избежание «разврата» – законный брак».
Кто выиграл от христианского брака?
Как ни странно – женщины. Единый, моногамный, нерасторжимый христианский брак поднял авторитет женщин. Да, они по-прежнему являлись «сосудами греха» в глазах церковных авторитетов и по-прежнему были во многом недееспособны, всегда оставаясь на попечении мужчины (обычно отца или мужа). Но жесткая позиция церкви в отношении того, что жена может быть только одна и навсегда, вознесла статус замужней женщины на недосягаемую прежде высоту. Мужчина больше не мог сменить надоевшую жену, не мог взять себе вторую и даже держать в доме конкубину не всегда мог – церковь это осуждала и в случае жалобы со стороны жены вставала на защиту ее интересов.
Более того, это постепенно произвело переворот и в сознании людей. Фактически церковь действительно сделала супругов единым целым. Мужчины стали осознавать, что жена – это единственный человек, который будет с ними до самой смерти и что у них на самом деле все общее, включая горе и радость. Женщины стали понимать, что брак теперь – это навсегда (по крайней мере формально – о разводах будет чуть позже), а значит, хорош муж или плох, надо к нему приспосабливаться, потому что теперь их благополучие или неблагополучие всегда будет совместным.
Можно сказать, что христианский брак сделал невероятное – женщина перестала быть имуществом мужа, а стала как бы его частью (мужа). Тем самым ребром, которое когда-то Бог забрал у Адама, а теперь, после венчания, вручал обратно. Некоторые авторы XIII века даже проводили прямую параллель, утверждая, что жена для мужа – все равно, что какой-либо другой жизненно важный орган, как рука или нога, то есть реальная часть его.
Положение замужней женщины стало стабильным, любое неуважение к ней автоматически становилось неуважением к ее мужу. Нерасторжимость христианского брака привела и к тому, что жена стала играть большую, чем прежде, роль в общественной жизни мужа. Потому что кому можно доверить защиту замка или управление мастерской во время своего отсутствия? Только жене, ведь она плоть от плоти мужа, а попросту – человек максимально с ним связанный, ведь ее благополучие полностью зависит от благополучия супруга. Его выгода – это и ее выгода.
Кроме того, объявив сексуальные отношения вне брака (то есть не с целью законного продолжения рода) грехом, церковь, так сказать, перекрывала мужчинам «доступ к телу». Женщина стала более недоступной, принуждение ее к сексу вне брака стало считаться и грехом, и серьезным преступлением, в том числе и когда речь шла о женщине, стоящей намного ниже мужчины по социальной лестнице. Ну а недоступность женщин, естественно, повышала и их ценность.
Конечно, все это было в основном в теории. Но на таких теориях воспитывались поколение за поколением, что в итоге привело к медленной, но заметной переоценке места и роли женщины в мире и в обществе в целом.
Секс по-средневековому
Полагаю, многие видели дивный предмет старинного гардероба – женскую ночную рубашку, наглухо закрывающую все тело, но с разрезом на интимном месте. Для абсолютно утилитарной цели зачатия ребенка. Только оплодотворить, без греховных ласк и с минимальным физическим контактом.
Рубашка настоящая, но только к Средневековью она не имеет никакого отношения. Подобные вещи появились уже во времена Реформации, в наиболее консервативных протестантских сектах, где проповедуемый церковью принцип «брак – только для зачатия детей» был доведен до абсурда.
Секс – теория
В Средние века господствовала теория древнеримского медика Галена[11], авторитет которого с XII–XIII веков был непререкаем, его называли «Медицинским Папой Средневековья». Его труды изучали во всех медицинских университетах, а на его теориях физиологии основывали свое решение даже суды по уголовным делам.
По мнению Галена, «женское лоно «холодно» и требует постоянного согревания «горячей» мужской спермой. Кроме того, если женщина не имеет сношений, то ее «семя» (термин Галена) сгустится и задушит матку, серьезно повредив здоровью». В научных, а следом за ними и в религиозных трактатах (наука и религия были тесно связаны, будущие врачи и будущие богословы совместно учились семь лет на артистическом факультете) бытовала точка зрения, что у женщин есть физическая потребность в регулярном сексе. Поэтому брак считался важнейшим средством для утоления и женской, и мужской похоти – той самой защитой от блуда, о которой уже шла речь раньше.
Супружеский долг – кто кому
«Соответственно, – пишет Мортимер об Англии XIV века, – мы имеем общество, где мужчины считают, что их жены хотят заниматься любовью как можно чаще. В то же время женщин заставляют считать, что они – физическое воплощение похоти и их матки задохнутся от избытка семени, если у них не будет регулярного секса. Для незамужних женщин это представляет определенную проблему. Джон Гаддсден [он же Джон из Гаддесдена] – одно из ведущих медицинских светил Оксфорда в начале века – рекомендует женщинам, страдающим от избыточного желания, найти мужчину и поскорее выйти замуж. Если это невозможно, то они должны путешествовать, часто заниматься зарядкой и принимать лекарства. Если даже это не помогает, а желание настолько сильно, что приводит к обморокам, женщина должна найти акушерку, которая смажет маслом пальцы, вставит их ей во влагалище и «резко ими подвигает».
Термин «супружеский долг» в Средние века имел отнюдь не переносный смысл, супруги на самом деле были друг другу должны удовлетворение физиологической потребности, крайне необходимой для здоровья. Следовательно, ни один из них не имел права отказать другому в супружеской близости, более того – сексуальная неудовлетворенность в некоторых странах была даже основанием для расторжения брака.
Теория оргазма
Согласно теории Галена, чтобы забеременеть, женщина должна испытать оргазм. Да, в Средние века знали, что это такое, и вовсе не стеснялись об этом говорить. Народ в те времена вообще был не очень стеснительный, привычное нам ханжество – в основном плод XIX века, а в Средневековье люди и купались голыми, и мылись в банях, бывало, совместно, и шутили в приличном обществе так, что заставили бы покраснеть любого видеоблогера.
Теория Галена на первый взгляд выглядит очень многообещающе. Учитывая высокую детскую смертность, основной целью брака действительно было появление потомства, и, вероятно, веря ученым медикам, мужчины прилагали усилия в супружеской постели. Что подтверждается и средневековой городской литературой, и фривольными новеллами, которые с легкой руки Боккаччо вошли в моду в XIV веке.
Но была у этой теории и оборотная сторона. Как пишет Мортимер, подразумевалось, что «если мужчина хочет овладеть женщиной и насилует ее так жестоко, что она не испытывает вообще никакого физического удовольствия, она от этого не забеременеет. Был даже специальный закон, по которому изнасилование считалось достаточно тяжким преступлением, чтобы рассматриваться только в королевском суде, а не в местных, но этот закон очень редко применялся. Если женщина не забеременела, а никаких других доказательств сексуальной связи с обвиняемым нет, то насильника вряд ли могли привлечь к ответственности: суду нужно было нечто большее, чем показания насильника и жертвы». А если жертва беременела, то, согласно теории Галена, она испытала физическое удовольствие, что с точки зрения закона переводило произошедшее из разряда изнасилования в сексуальный контакт по обоюдному согласию.
Впрочем, даже с такими ужасными побочными эффектами галеновская теория все равно была большим шагом вперед по сравнению с идеями теологов Раннего Средневековья, говоривших: «У мужчины есть только одна жена. Он должен брать ее такой, как она есть, холодной при выполнении супружеского долга, и ему не следует ничего предпринимать, дабы согреть ее».
Контрацепция по-средневековому