Наверно, слышат матери и жены,
Наверно, слышат вдовы и сироты,
Что с битвы возвращаются солдаты.
Уже миную первые бараки
С железным турником между берез,
Пересекаю улицу и площадь
Возле домов в строительных лесах —
Здесь, помнится мне, были огороды —
Гудят трехтонки под тяжелым грузом,
Трещат по тротуарам самокаты
И обручи звенят. Бегут мальчишки,
Свое босое детство обгоняя.
Идут мужчины, женщины с работы.
И девушки веселою толпой,
Несут на куртках радужные пятна
И пыль от кирпича на сапогах…
Быть может, я ошибся?
Иду другою улицей? А может,
И городом другим? Или мне снятся
Родные незнакомые места?
— Товарищ! — за спиною мягкий голос. —
Вы ищете кого-то? Вы не здешний?
Я обернулся: девушка в косынке,
В рабочих сапогах, в комбинезоне,
И золотые волосы спустились
На щеку тонкою волнистой прядью.
А смотрит удивленно и смущенно
В лицо мое, как будто обозналась,
И хочет улыбнуться и не может…
И я, как будто голоса лишился,
Хочу сказать: «Да ты ли? Здравствуй, Галя!»
Но молча лишь протягиваю руки
И, радостный, ее сжимаю пальцы,
Немного огрубевшие в работе
И крепкие упрямой юной силой.
— Какая ты другая стала, Галя! —
Я говорю. Хотел сказать: «красива!»
Хотел спросить: «Чего ты не писала?»
А сколько я ночей и дней солдатских
Об этой встрече неустанно думал,
Твою улыбку, и слова, и голос
Я в сердце нес, как песни о разлуке,
А как был рад тревожным давним письмам;
Я их читал товарищам в окопах,
И знали все во взводе минометном,
Что ты хорошим каменщиком стала…
Как много я хотел сказать при встрече,
А выговорил только: — Как вы жили?!
А Галя удивленно и тревожно
В глаза мне смотрит, все еще не веря,
Что я пришел, что я стою с ней рядом…
Блестит слеза… От радости ль так горько?
А губы шепчут: — Как же ты пришел?
Ведь ты погиб, из боя не вернулся
Еще под Сталинградом. Мне писали…
Вдруг как-то резко повернулась к дому,
Где у подъезда в золотом песке
Играют малыши, кричат, смеются…
Один «трехтонку» нагрузил и тянет,
Везет на «стройку» карапуз трехлетний,
Запнулся вдруг, упал, хотел заплакать,
Ручонки быстро о штанишки вытер,
На нас взглянул и бросился стремглав
С веселым криком: — Мама! Мама!
— Сын мой!..
