Екатерина Михайлова – Я у себя одна, или Веретено Василисы (страница 2)

С тех пор прошло пятнадцать лет. В поле массовой культуры высказывания по поводу как собственного, так и противоположного пола становились все злее, уже и лексика шла в ход вполне коммунальная – тут вам и «стервы», и «козлы», и «самки». Ну и пусть бы массовая культура занималась любимым делом – она же всегда оперирует клише и обращается к примитивным потребностям, дело ее такое. Просто у настакие клише и такие потребности, так мы живем. Что-то, однако, настораживало в силе и окраске раздраженных выкриков – а главное, в том, что скрыто в их тени.

«Настольная книга Стервы», «Мужчины: пособие по применению, эксплуатации и уходу»… Ах так? Ну, держитесь! Вот вам: «Чем больше женщин в парламенте, тем больше сисько-страдательных законов он принимает. Увеличивается нагрузка на бюджет, и растут налоги». – «Природе в равной степени милы и нужны все ее творения – и жестокие животные-мужчины, и покорные твари-женщины, и нет ничего унизительного в этом распределении ролей, если каждый (и каждая) полюбит жизнь как таковую, осознав свое место в ней». – Ой, испугал! Место он мне мое указывать будет! – «Мужчины как туалеты: либо занят, либо говно». Et cetera, et cetera…

Когда человек, будь то мужчина или женщина, говорит (пишет) на повышенных тонах, категорично, в приливе праведного возмущения, есть в этом громадный психологический бонус, он же вторичная выгода. Можно не слышать не толькодругого – того самого, от которого все зло, – но и себя. А уж если орать начинают сразу несколько голосов, то потом, как и после реального скандала, невозможно вспомнить, что же, собственно, произошло, – и вдумываться никто не станет. Пол говорящего и направленность его (ее) возмущения – не главное; важно лишь, чтобы это кого-нибудь задело, а кто-нибудь с нескрываемым восторгом счел, что «так им и надо!».

Книжки «про Стерву» и прочее в этом роде лежало в разделах «Психология общения, межличностная коммуникация», «Дом, быт, досуг» и даже «Эзотерика, религия, мистика». А куда их, спрашивается, определить?

Все это, конечно,очень весело и дает относительно безопасный выход бессильной ярости, страху, отчаянию и горечи, которых, разумеется, как бы и нет. Ядовитое шипение и прямые оскорбления выполняют важную задачу: и снова здравствуйте, у нас опять во всем виноват другой – тем, что у него (нее) все не так, как у людей (у нас). «Проклятые вопросы, как дым от папиросы, рассеялись во мгле. Пришла проблема пола, румяная фефела…» – это стихотворение Саши Черного называется «Песня о поле», в 1908 году обсуждать «проблему пола» было модно и весьма ново, а «проклятые вопросы» – трудно, а порой и небезопасно. Вот и мы так и не научились говорить публично – по крайней мере, о пресловутых гендерных различиях – по-человечески, без яда и обесценивания «другого». И, похоже, шанс научиться в очередной раз упущен. Ведь не так важно, кого и в чем обвиняют, – система координат знакома и так же безысходна, как драматургия скандала за стеной. Собственно, единственный вопрос в ее унылых пределах – это вопрос «кто кого?». Выбор тоже прост: или ты агрессор, или жертва. Жертва же должна быть «сама виновата», тогда агрессор прав. Такие дела.

Начитавшись всего этого ужаса, начинаешь испытывать острое желание услышать человеческий голос, баритон или меццо-сопрано, но голос, а не визг. Да вот, например… Дело было так: в том же 1908 году собрался Первый Всероссийский женский съезд – понятно, что политических интриг и идейных дискуссий было там немало, но было все же и что-то кроме этого. Посмотрите, на общей фотографии они еще с длинными волосами, которые обрежут скоро, совсем скоро… (И не в знак какого-то там протеста, просто будет война, а потом революция, разруха, голод, еще война: как мыть, где сушить эти длинные волосы?)

И вот что об этом съезде по горячим следам написал философ Розанов Василий Васильевич:

«Забытые другими заговорили о себе! Вот сущность этого движения, содержащего в себе огромные обещания, огромные надежды. Это в смысле человеколюбия, в смысле улучшения положения целой половины рода человеческого /…/ Как и под всем важным и сильным, и здесь под движением лежит боль, страдание, мука».

Вот и отдышались. Можно ведь и такое встретить в той же Сети. Милый читатель, давно ли вы в последний раз видели слово «человеколюбие» в прямом его словарном значении, без иронии и стеба? И что сталось с огромными обещаниями и надеждами через сто лет? Нравится нам это или нет, ответ известен. Но какие в этой статье рассуждения о понятии «дама», а какой неожиданный взгляд на европейскую духовную культуру, на русскую жизнь того времени! Мало ли что пишут на заборах – есть же библиотеки!

Зачем рыться в помойке захудалого книжного развала наших дней, ворошить всю эту позорную кунсткамеру? Да чтобы не забывать, на каком «радиационном фоне» живешь и работаешь. И какоезнаковое поле пересекают каждый день участницы твоих психологических групп – не в скафандрах же они ходят. Некоторые тексты, оркеструющие «женскую тему», располагаются в пространстве психологической, психоаналитической, психотерапевтической литературы. То есть с некоторой натяжкой можно сказать, что мы с автором приведенного ниже отрывка – коллеги. Однако…

«Если мужчина самоутверждается за счет удовлетворенного честолюбия, властолюбия или, на худой конец, тщеславия – сугубо человеческих, надприродных влечений, то женщина – за счет материнства или успешной эксплуатации мужского влечения к ней – проституции в тех или иных ее формах.

Женщина, если называть вещи своими именами, воспринимает внешний мир и осуществляет общение с ним прежде всего через свою промежность».

Вот и объяснили читателям, что на самом деле представляют из себя мужчины, женщины и психоанализ. Последний, может, и не хотел бы участвовать в дискуссиитакого уровня, но его (психоанализ) употребили, не спрашивая согласия. И выходит, что это от его имени одна навек оказалась «покорной тварью», а другой – «жестоким животным».

Между прочим, читают это все преимущественно женщины, поскольку они вообще больше читают психологической литературы. Молча закрывают «научно-популярное издание», еще раз напомнившее, что проявлять неуместный интерес к гендерным различиям и задавать вопросы о себе самих не стоит, а то ведь ответят. И уж раз «психология и психотерапия» дают такие ответы…

Как-то незаметно вокруг оказалось разлито море исчерпывающих обобщений и рецептов, предлагающих лишних вопросов не задавать, а «осознать свое истинное место в этом мире». Для своей же пользы.

Простые ответы волшебным образом снимают все ненужные вопросы – хоть про умонастроения в обществе, хоть про экзистенциальное одиночество, хоть про уровень объявленного нормальным насилия. Тем самым не случается паузы, в которой могут возникнуть простые, но тревожащие мысли (разумеется, о себе самих)

Что я на самом деле почувствую, если позволю себе «остановиться, оглянуться»? Как избыток гнева, направленный на людей противоположного пола, связан с моим собственным опытом, особенно опытом мучительным, ранящим? И так далее, как это случается порой в психотерапии. Но до такого углубления в «свое» дойти не должно – виноватых может не остаться, а они нужны.

Поэтому ответы должны быть простыми и громкими. И все громче, громче, чтобы ничего другого не услышать и не задуматься. Потому что если перестать обвинять и обесценивать другого, можно что-нибудь ненароком узнать о себе – не обязательно ужасное, но, возможно, требующее пересмотра убеждений или расставания с иллюзиями, и ведь никто не обещал, что после этого жить станет лучше, жить станет веселей. А к «другому» – не своему, не такому, как ты – сегодня положено относиться как к объекту.

Вот потому в последнее десятилетие столько стало тренингов, на которых учат делать что-то, «чтобы они…». К примеру, правильно покачивать бедрами и смотреть снизу вверх (Ж), соблазнить любую приглянувшуюся девушку (М) или «получить от них все, чего ты заслуживаешь» (М? Ж?) Если «другой» – объект, средство удовлетворения потребности, игрушка, то его/ее нужно правильно использовать, а в случае поломки или обнаружения непривлекательных свойств утилизировать. Для всего этого и следует понимать «их» психологию – ровно столько, сколько надо, чтобы убедиться, что батарейки еще не сели.

Популярные женские руководства с психологическим уклоном подсказывают, как выгоднее использовать стереотипы массового сознания – и тем самым служат вторичному внедрению тех же стереотипов. Мачехины дочки в «Василисе Прекрасной» отказались идти за светом к Бабе-Яге, потому что им было «и от булавок светло», и в этом свете все совершенно ясно: стервы-карьеристки обсуждают тактику ближнего боя, незамужние бедняжки слезно жалуются на жизнь, домохозяйки ругают мужей, остается только выбрать роль в этом кукольном театре. «Поиск себя» или «саморазвитие» стали такой же принадлежностью образа жизни, как свежевыжатые соки и диеты. Психотерапевтические верования, угодив в этот контекст, обращаются в свою противоположность, а слова опошляются быстрее, чем произносятся. Кто-то знает, что для тебя лучше. Делай, как говорят, и все будет хорошо. Худеем правильно. Как выйти замуж. Рисуем лошадь. Повышаем самооценку. Потому что ты достойна этого.