Екатерина Михайлова – Правосудие в современной России. Том 1 (страница 104)

В ряде случаев общество формально исполняет свою обязанность и представляет в суд соответствующую отчетность, однако ее достоверность вызывает обоснованные сомнения участника корпорации. Для разрешения возникших разногласий относительно достоверности представленного обществом доказательства суды нередко по ходатайству участника корпорации назначают бухгалтерские и оценочные экспертизы.

Приведенный порядок формирования доказательственной базы по искам об оспаривании крупных сделок является достаточно трудоемким, а порою и малоэффективным. Например, если общество не сдает на протяжении нескольких лет отчетность в налоговые органы или уклоняется от представления первичной бухгалтерской документации для производства назначенной судебной экспертизы, ссылаясь на ее утрату.

Еще большие сложности возникают у участников корпораций, предъявивших иски об оспаривании сделок, в совершении которых имелась заинтересованность.

В силу норм ст. 45 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ (редакция от 08.08.2024) «Об обществах с ограниченной ответственностью» и ст. 81 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» сделкой, в совершении которой имеется заинтересованность, признается сделка, в совершении которой имеется заинтересованность члена совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличного исполнительного органа, члена коллегиального исполнительного органа общества или лица, являющегося контролирующим лицом общества, либо лица, имеющего право давать обществу обязательные для него указания.

При рассмотрении корпоративных споров вслед за делами о несостоятельности (банкротстве) наряду с понятием «юридической аффилированности» стал активно использоваться термин «фактической аффилированности» при установлении круга лиц, заинтересованных в совершении сделки, что также во многом способствовало пресечению формализма при применении корпоративного законодательства.

Фактическая аффилированность в отличие от юридической определяется через неявные, на первый взгляд, но устойчивые взаимоотношения лиц в отсутствие их юридически оформленных правоотношений.

Она выявляется на основании совокупности косвенных признаков, а также обуславливается фактом получения лицом необоснованной выгоды в отношениях с обществом, получение которой, как правило, возможно только при наличии особых взаимоотношений.

По сути, складывающаяся судебная практика привела к пониманию аффилированности как сговора (договоренности) о совместных действиях в ущерб интересам общества (акционера, кредитора)[907].

Однако следует признать, что с одной стороны, расширение понятия заинтересованного лица через фактическую аффилированность увеличивает шансы участника корпорации на защиту своих корпоративных прав, нарушенных совершенной в обществе сделкой, с другой стороны — не всегда облегчает, а иногда и очевидно осложняет процесс доказывания в судебном деле для такого лица.

Доказывание общности экономических интересов через подтверждение юридической аффилированности является достаточно простым и носит формальный характер. Иначе обстоит ситуация с доказыванием обстоятельств, связанных с установлением структуры корпоративного участия и управления, искусственно позволяющих избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняющих возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

Но это не единственная проблема доказывания при оспаривании сделок с заинтересованностью.

Согласно абз. 2 п. 1 ст. 84 Федерального закона № 208-ФЗ сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, может быть признана недействительной (п. 2 ст. 174 ГК РФ), если она совершена в ущерб интересам общества и доказано, что другая сторона сделки знала или заведомо должна была знать о том, что сделка являлась для общества сделкой, в совершении которой имеется заинтересованность, и/или о том, что согласие на ее совершение отсутствует. Аналогичная норма содержится и в абз. 2 п. 6 ст. 45 Федерального закона № 14-ФЗ.

Таким образом, истец по иску о признании недействительной сделки, в совершении которой имелась заинтересованность, обязан кроме признаков заинтересованности доказать факт причинения ущерба обществу в результате совершения сделки, а также факт осведомленности другой стороны сделки о том, что сделка являлась для общества сделкой, в совершении которой имеется заинтересованность, и/или о том, что согласие на ее совершение отсутствует.

Доказывание факта причинения ущерба обществу в конструкции косвенного иска является достаточно проблематичным. В этой связи на законодательном уровне была установлена доказательственная презумпция ущерба от совершения сделки, в которой имеется заинтересованность.

Так, п. 1.1 ст. 84 Федерального закона Федерального закона № 208-ФЗ и абз. 4–6 п. 6 ст. 45 Федерального закона № 14-ФЗ установлено, что ущерб интересам общества в результате совершения сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, предполагается, если не доказано иное, при наличии совокупности следующих условий:

— отсутствует согласие на совершение или последующее одобрение сделки;

— лицу, обратившемуся с иском о признании сделки недействительной, не была по его требованию предоставлена информация, касающаяся оспариваемой сделки, в том числе документы или иные сведения, подтверждающие, что сделка не нарушает интересов общества (совершена на условиях, существенно не отличающихся от рыночных, и другую).

Для истца снижен стандарт доказывания, в том числе и факта осведомленности контрагента по сделке о пороках ее совершения. В частности, п. 27 постановления Пленума ВС РФ от 26.06.2018 № 27 установлено, что применительно к сделкам с заинтересованностью судам надлежит исходить из того, что другая сторона сделки (ответчик) знала или заведомо должна была знать о наличии элемента заинтересованности, если в качестве заинтересованного лица выступает сама эта сторона сделки или ее представитель, изъявляющий волю в данной сделке, либо их супруги или родственники, названные в абз. 2 п. 1 ст. 45 Федерального закона № 14-ФЗ и абз. 2 п. 1 ст. 81 Федерального закона № 208-ФЗ.

Таким образом, и на законодательном уровне, и на уровне судебного разрешения корпоративных споров введен и применяется пониженный стандарт доказывания для миноритарных участников корпоративного образования, объективно ограниченных в своих доказательственных возможностях[908]. Такой подход является логичным и позволяет сохранить баланс интересов сторон, вовлеченных в корпоративный судебный спор.

§ 2. Споры, связанные с исключением участника из общества

Среди всей разновидности корпоративных споров отдельно стоит обратить внимание на споры, связанные с исключением участника из общества.

Длительное время подход к рассмотрению данных споров основывался на том, что такой способ защиты прав носит исключительный характер и применяется тогда, когда отсутствуют иные возможности устранения препятствий к осуществлению нормальной деятельности общества, вызванные поведением нарушителя[909].

Вместе с тем зачастую участники общества прямо не нарушают своих корпоративных обязанностей, однако своим формально правомерным (допустимым) поведением затрудняют деятельность общества и создают препятствия для полноценной реализации прав прочих участников. Как правило, такое происходит в ситуации участия в обществе двух лиц с равными долями участия, когда между ними возникает так называемый тупиковый корпоративный конфликт.

В 2019 г. Верховным Судом РФ в Обзоре судебной практики по некоторым вопросам применения законодательства о хозяйственных обществах, утвержденном Президиумом ВС РФ 25.12.2019, была сформулирована правовая позиция, применяемая при рассмотрении требований об исключении участника из хозяйственного общества, созданного двумя лицами на паритетных началах[910].

Корпоративный конфликт возникает между участниками корпоративных отношений, имеющими различные интересы по управлению корпорацией и осуществляющими определенные действия для реализации своих интересов. Такой конфликт характеризуется взаимным противостоянием, в котором обе стороны преследуют собственные цели, основанные на субъективном представлении об эффективном плане ведения бизнеса.

В подобной ситуации определение правой и неправой стороны становится для суда крайне затруднительным.

При развитии конфликта, повлекшего ряд взаимных действий обоих участников (в том числе внешне законных), суды выясняют, какая из сторон действительно интересуется общим делом, а какая хочет извлечь выгоду из конфликтной ситуации.

В указанных обстоятельствах исключение участника из общества не рассматривается в качестве меры ответственности участника, вовлеченного в корпоративный конфликт, и не несет для него штрафного смысла. Исключение из общества здесь может служить способом разрешения тупиковой ситуации в условиях, когда управление обществом основано на консенсусе (т. е. необходимо единогласное решение по ключевым вопросам управления обществом).

Таким образом, судебная практика исходит из того, что в подобных случаях исключение участника из общества является не столько способом защиты нарушенного права, сколько способом разрешения корпоративного конфликта.