Екатерина Мекачима – За девятое небо (страница 27)
– Помню, – неожиданно для себя проговорил сварогин, и все русалки метнулись к нему.
– Не отпустим! – шипели водяные девы. – Не помнишь! Ты не помнишь ничего!
На мгновение разум вновь затмила Тьма, но Светозар отогнал её. Будто сквозь пелену сварогин видел неясные образы лесного города с удивительными теремами, что располагались прямо на деревьях. В сердце того города находилась невероятных размеров раскидистая сосна… Видел мохнатых жителей, одетых в вывороченные шкуры или одеяния из мха-веретенника. Мох. Одежда йарей. Йари – ученики князя Дрефа. Йолк! Он вспомнил!
Светозар вспомнил не только леших – сварогин вспомнил Волыньку и родных; отца Тихона и матушку Аграфену, старшего брата Ивана…
Вспомнил всё, ради чего ступил во Тьму. И эти воспоминания наполнили его силой.
Почуяв сие, русалки ещё сильнее набросились на Светозара, но он, резко поднявшись, отогнал навий движением руки, и русалки не посмели перечить ему.
– Марья, – оглянулся Светозар. – Я вспомнил! – чувства переполняли юношу: она вернулась за ним! Русалка исполнила своё Слово! – Марья, где ты?
– Здесь, – послышалось рядом, и Светозар обернулся на тихий голос. Он увидел прозрачную, как лёгкий туман, стройную девушку с рыжими волосами, что стояла рядом. – Да, это я, – кивнула Марья, положив на сердце руку. – Я пришла за тобой. – Она протянула Светозару ладонь.
Сварогин взял руку Марьи, но ощутил лишь холодную воду – даже русалки Топи казались более живыми, чем Марья.
– Что с тобой? – удивился Светозар.
– Ничего, – грустно улыбнулась дева. – Я не могу быть русалкой на дне. Я пришла за тобой своим духом, – обманула Марья, зная, что, если откроет Светозару правду, он не последует за ней.
– Тогда пора возвращаться в Свет, – кивнул Светозар Марье и взял её другую ладонь.
– Ты не посмеешь! – зашипели русалки, но Светозар не внял им. Он, как и Марья, закрыл глаза и, вторя ледяному шёпоту своей спасительницы, повторял Слова за нею, и его Слова мерцали во тьме золотом. Русалки пытались наброситься на Светозара и Марью, но ворожба сварогина, окружив его самого и Марью плотным кружевом, не позволила им.
Светозар ощутил, как мощная сила потянула его вверх, вода становилась всё темнее и холоднее, она текла стремительным потоком, окружала его, но была не в силах порвать ворожбу. Вода пыталась остановить его, разливалась тьмой, казалась вечной… И когда холод сделался совсем невыносимым, вода наконец расступилась, и Светозар жадно вдохнул воздух и открыл глаза.
Он лежал на берегу Чёрного Озера; рядом с ним на снегу – тояг, подле которого сидел Чёрный Дрозд и, наклонив голову набок, внимательно смотрел на Светозара. Сгущался синий вечер; низкие облака, казалось, вот-вот лягут на острые вершины обступившего перелесья бора.
– Марья? – Сварогин сел и оглянулся, но русалки не было. На берегу озера, посреди которого стояла изба на кольях, находился он один. – Марья! – повторил Светозар и встал.
Его одежда была удивительным образом суха. Хоть плащ из мха-веретенника и грел лучше тулупа, таёжный мороз пробирал до костей, но сварогин не чувствовал холода.
– Марья! – что было мочи позвал Светозар, но ему ответило лишь глухое эхо.
– Что раскричался, – раздался из воды сиплый голос, и Светозар, подойдя к озеру, посмотрел в воду: Топь, скалясь, взирала на него пустыми глазницами. – Померла твоя Марья, когда тебя спасала. От неё даже духа не осталось!
– Как померла? – не поверил услышанному Светозар.
– Как и все – её душа улетела в Ирий, – пробулькала Топь. – Если бы она не стала тебя из озера вытаскивать – жила бы вместе с сестрицами. А так – её воля. Она давно умереть хотела – даже в огонь по своей воле ступила. А я уже и не против – у меня теперь новая Хозяйка есть! – захихикала Топь, и её лик, растёкшись маслянистым пятном, растворился в воде.
Светозар смотрел в тёмную воду, в которой вновь отражалось небо, и не мог вымолвить и слова. Тоска не тёмная, а светлая наполняла душу. Глаза защипало, и Светозар опустился на снег. Дрозд, чирикнув, подлетел к нему.
– Не замёрзну я, не переживай, теперь никогда не замёрзну… Ведь я столько раз умирал, – усмехнулся сын Леса, вытер глаза и посмотрел на своего помощника, что сидел на снегу рядом. Светозар протянул птице руку, и Дрозд вспорхнул в его ладонь. – Даже в самом тёмном служителе Мора есть искра Света, которую возможно разжечь. Марья… пусть примет её дух Светоч, – прошептал юноша Дрозду, и птица пропела в ответ. – Простимся с ней, – споём ей Песнь, – согласился Светозар и тихо запел:
Светозар умолк, и Дрозд не пел. Вечер над озером сгущался тишиной, окутывая туманом покосившейся терем, стоявший в сердце болота.
– Лес будет петь о тебе вечно, Марья, – прошептал Светозар. Несмотря на свежесть воздуха, дышалось тяжело.
Дрозд, вспорхнув с ладони, чирикнул.
– Ты прав, пора, – вздохнул Светозар. Сварогин ещё немного посидел, хмуро глядя на озеро, и встал. Подошёл к тоягу и поднял его. – Пора продолжать путь. – Но не успел сын Леса сделать и шага, как терем, стоявший в центре озера, ожил: изба, скрежеща, двинулась.
Только сейчас Светозар заметил, что не на кольях стоял старый терем, а на ногах – жилистых, покрытых тиной и мхом. Белёсая кожа свисала с ног лохмотьями, как и паутина, что оплела странные ветви, больше похожие на верёвки, соединяющие ноги. Сама изба была из чёрного прогнившего дерева, только маленькое оконце горело багрянцем. Светозар нахмурился: страха не было, он чуял ворожбу.
Скрепя и стоная, Живой Терем шёл к нему, но Светозар не ступил назад. Изба остановилась у самого берега и повернулась крыльцом. Отворилась скрипучая дверь, и на порог вышла девушка. Невысокая и хрупкая, в простом платье волхвы, только венчика на голове не было. Красивая и статная. В руке держала свечу – в сиянии огня волосы девы горели золотом. Волхва наклонила голову набок и внимательно посмотрела на Светозара.
– Ты – мёртвый, которому я должна помочь? – спросила она мягко.
Глава 11. Среди холода морей
Царство вечной ночи осталось позади – миром овладел короткий день – стальной и холодный. Шли дни, вечерело быстро; море то строптиво бушевало, то затихало под светом звёзд или низкими облаками. Иногда непогода отступала, и тёмный небосвод озаряло далёкое едва видимое солнце.
Горыч плыл перед «Благосветом» и двумя кораблями, оставшимися от флотилии Власо-Змая, освобождая дорогу судам среди опасных льдов.
Злата, скучая, сидела за столом и смотрела в окно своих корабельных покоев: стоял хмурый день, и наливные облака ложились на испещрённое льдинами море.
– Принести вам обед? – спросила царевну Оленья, и Злата невольно вздрогнула – она забыла о своей заворожённой рыжеволосой прислужнице.
– Нет, – продолжая смотреть в окно, ответила Злата. – Можешь идти.
Оленья поклонилась и вышла – Злата услышала скрип затворяемой двери и тяжело вздохнула. Неясное гнетущее чувство холодило душу царевны, когда она оставалась одна, и, как бы Злата ни старалась, у неё не получалось отогнать его. Только рядом с отцом царевна чувствовала уверенность и спокойствие, только рядом с Драгославом Злата не сомневалась в выбранном пути и в том, что она прошла испытание Богов. Рядом с отцом царевна была готова на всё, даже на битву в Солнцеграде. Но стоило побыть в одиночестве, как спокойствие таяло под гнётом сомнений и страхов.
И сейчас Злату одолевала тянущая, беспросветная, как зимнее море за окном, тоска. Тоска шептала грустью и безысходностью, она тихо молвила о том, что уже ничего не изменить.
Злата нахмурилась – жгучее чувство всё больше одолевало её, – даже воздух сделался холодным. Царевна плотнее запахнула накинутую на плечи шерстяную шаль.
– Всё томишься да страдаешь, – прошелестело позади, и Злата, вздрогнув, обернулась: в полумраке белели очи Полоза, проступая из сгустившегося в её центре мрака. Увидев Змия, Злата выпрямилась, расправила плечи и, подавив невольный страх, что пленил дух со всяким явлением Повелителя, внимательно посмотрела на Бога. – Вот, теперь я вижу свою достойную Наместницу, – мягко говорил Полоз, становясь всё более осязаемым.
Злата продолжала молча смотреть на Владыку Вод: Полоз, обретя человеческий облик, подошёл к ней ближе.
– Неужели не рада мне? – наигранно удивился Змий.
– Я удивлена вашему явлению, – постаралась сделать спокойным голос царевна. – Я освободила отца, битва за Сваргорею – впереди. Чем вызвано ваше беспокойство?
– Беспокойство? – усмехнулся Полоз и, пристально глядя в глаза царевне, произнёс: – Я спокоен – мы на верном пути. Однако… – Взгляд Змия потемнел, Полоз шагнул к царевне ближе, и Злата невольно отпрянула. – Однако… – вкрадчиво повторил Владыка Вод, – в твоей душе я вижу смятение, моя юная Наместница. Вижу страх. – Полоз подошёл ещё ближе и наклонился к сидящей царевне. В пепельном свете зимнего дня Змий казался ещё более устрашающим. Злата перевела дух, шепча про себя Слова, – она всеми силами прятала от Повелителя страх. – Вижу страх… – сипло повторил Полоз, и его дыхание сковало льдом. – Запомни, царевна, тебе бояться нечего, пока с тобой я. Пока ты слушаешься меня, – слова Полоза заполнили собой всю горницу, а сам он, обратившись во мрак, окружил замершую Злату. – Пока ты исполняешь свою клятву. Никогда не забывай, что ты дала мне Слово и поклялась своей душой в верности.