Екатерина Манойло – Ветер уносит мертвые листья (страница 23)

Левый глаз парня сильно косил, поэтому Нюкта старалась смотреть только в правый.

– На одну ночь, пожалуйста.

– Оке-ей, – чуть растягивая гласные, сказал юный администратор и обернулся к стене, на которой висела дощатая, явно самодельная ключница.

Гавайская рубашка Федерико, странно летняя при промозглой погоде, рифмовалась с постером, на котором из-за джунглей вставало оранжевое солнце и крупными буквами было написано Apocalypse Now. Все это выглядело так экзотично, что Нюкта на миг представила, что приехала с сестрой на курорт.

– Паспорт? – парень выложил на стойку простенький ключ.

– А можно без документов как-то оформить? – спросила Нюкта, понизив голос, прозвучавший неестественно.

– Оу! Деньги украли и скрываетесь? – Федерико оживился. – Ну, как в «Психо».

– Если как в «Психо», тогда нам точно не стоит останавливаться в отеле, где консьерж молодой мужчина.

– Оу, вы в теме, – парень подмигнул здоровым глазом, и симпатичное его лицо расплылось в улыбке, предназначенной, должно быть, только для своих. – Две пятьсот за номер с двуспальной кроватью.

Нюкта отсчитала несколько купюр и быстро сунула деньги киноману. Интересно, его настоящее имя Федя?

– Ну нет, бери два номера! – встряла Изи. – Надо же выспаться нормально, а то в гостях у этой алкоголички я как будто йогой занималась всю ночь на кресле.

Федерико догадался, кто победит в этом споре: положил деньги на стойку и полез за вторым ключом. Нюкта почувствовала, что нет сил сопротивляться. Непослушными пальцами достала пятитысячную купюру и обменяла ее на пару ключей, на вид ничем не отличавшихся друг от друга. Изи тут же выхватила один, ускакала первой и исчезла в номере. Нюкта провозилась с ключиком, который упорно не попадал в скважину. Казалось, она отпирает не комнату, а шкаф. Наконец вошла. Пахнет чистящим средством, уже неплохо. Не стала зажигать свет, побоялась, что неприятная обстановка помешает заснуть, и тут же поплатилась за это – ударилась бедром об угол какой-то мебели. Чертыхнулась, взвыла и, найдя на ощупь кровать, рухнула.

Сны ее были хлипкими, как двери гостевого дома. Нюкта вроде бы просыпалась, стягивала одежду и, замерзнув, заворачивалась в скользкий искусственный шелк покрывала. Потом вольно раскидывалась, наслаждаясь, что спит одна на большой кровати, и проваливалась в новый сон. Раскрывалась, мерзла. И все время ей казалось, что дверь этой фанерной комнаты вот-вот распахнется, и на пороге встанет то ли отец, то ли киношный маньяк. Она бы, конечно, спряталась под кроватью и, зажимая крик ладонью, следила за его ботинками. Почему они шуршат, как бахилы?

Кажется, завелся «лексус». Нюкта вскочила, потрясла головой, натянула джинсы, набросила валявшееся на полу пальто. Чертов пацан, почему не следит за тачкой? Хотя Нюкта даже не спросила, охраняется ли парковка. Облегчение. Машина там же, где Нюкта ее оставила. Где-то за углом удаляется рокот чужого двигателя. Холодный ветер пробрался под пальто, рванул волосы ледяным гребнем. Нюкта, стуча зубами, побежала обратно в номер, только сейчас осознав, что под пальто у нее только не очень свежий лифчик.

Соседняя дверь не заперта, неужели Изи тоже встала? Хорошо бы, тогда они могут быстро позавтракать и выехать к Маре. Заглянула внутрь: тихо, никого. Решив, что спросонья перепутала комнаты, Нюкта попятилась, но тут заметила на полу дурацкий мохнатый брелок сестры.

– Изи?! – крикнула Нюкта и теперь уже уверенно распахнула дверь, легкую, будто картонка.

Скомканное полотенце на кровати, какой-то мусор в пластиковой корзине. И куда она делась? Может, с Федерико где любезничает, хотя почему тогда вещи забрала из номера? Вернувшись к себе, Нюкта решила быстро умыться и пуститься на поиски сестры. Из-за плотных штор еле просачивался бледный свет. Стало тревожно, как в сегодняшнем сне. Она включила свет и осмотрелась. Сумка с вещами лежит расстегнутая и перерытая, нижнее белье, где она прятала все свои сбережения и что удалось стащить у отца, торчит комом. Нюкта дрожащими руками перетрясла все свои штопаные трусы. Ни жалких рублей, ни пятидесяти тысяч долларов, извлеченных из сейфа. Под трусами обнаружилась открытка с черной кошкой. Сначала Нюкте показалось, что это их Мина, но она пригляделась и поняла, что это постер какого-то фильма-хоррора. Точно Федерико услужил. Нюкта перевернула открытку и сразу узнала волнистый, нитяной почерк Изи: «Нюкта! Не ищи меня, я уехала с Вадиком. Как сбежим за границу, дам большое интервью, расскажу нашу историю. А пока не переживай, Вадик обо всем позаботился и спрятал труп».

Перечитала несколько раз. При чем здесь Вадик и, главное, чей труп он спрятал? Рванула на рецепцию – никого. В сарайчике для завтраков Федерико возился с кофеваркой. Заметив Нюкту, выпрямился и радостно улыбнулся.

– А я думал, вы уехали! Хотите кофе?

– Можно позвонить с вашего мобильного?

Федерико подмигнул косящим глазом, зачем-то посмотрел по сторонам, будто за ними могли следить, и протянул Нюкте кнопочный телефон.

– Не люблю айфоны, – произнес он, как бы оправдываясь.

Нюкта несколько раз набрала номер сестры. Звучали длинные гудки и тут же прерывались: негодяйка сбрасывала вызов. Вот дрянь! Не избавилась от телефона все-таки. А ведь Нюкта заметила на той заправке, что Изи что-то прячет в рюкзак. Зря не проверила.

– Мы вчера заселились вдвоем, а сегодня кто-то еще приехал к моей сестре? – спросила Нюкта, точно вела следствие о пропаже человека.

– Вчера же и прибыл какой-то, часа через три вас нагнал. Изи сказала, ваш друг. Все в порядке?

– Да, – Нюкта хотела было набрать Маре, но подумала, что и так зря звонила с телефона этого Федерико, и вернула мобильник. – Спасибо.

– Останетесь на завтрак? – спросил юный администратор и тихо добавил, не уверенный в уместности шутки. – У Тиффани.

– Спасибо, Федерико, вы очень добры. Но я поеду.

Ветер утих, но небо потемнело и опустилось, город накрыло синим пуховиком. Вот-вот посыплется ранний снег. Нюкта выходила из гостиницы как выписавшаяся из роддома женщина без ребенка. Спиной почувствовала взгляд администратора. Обернулась убедиться: так и есть. Федерико стоял перед дверью офиса и, по-птичьи наклонив голову, сверлил ее темным зрачком.

Нюкта села в выстуженную машину и поежилась. Завела мотор, включила подогрев сидений. Бензина должно хватить до самого конца маршрута. В боковом зеркале фуры, казавшиеся яркими игрушками, одна за другой трогались с места. Надо уезжать отсюда, только бы эта дурочка не вернулась домой и не попала отцу под горячую руку. Хотя бьет он совсем не рукой. Ладно, они с Марой что-нибудь придумают.

Пришла же ей в голову идея инсценировать убийство отца для сестры, чтобы спасти его от нее и ее от него. Хотя в то утро, когда на кухне шумел чайник и трещала яичница, Нюкта жадно поглядывала на нож с пластиковой неуместно оранжевой рукояткой и длинным хищным лезвием. Изи говорила, что в шею он войдет как в сливочное масло.

Иногда Нюкта и правда желала смерти отцу, особенно когда везла его, безобразно расхристанного, после пьянки домой. Бывало, представляла, как на скорости въезжает в столб или в дерево, как на месте работают спасатели и все перешептываются, что пассажир всмятку, а водитель чудом не пострадал. Но потом ей становилось стыдно за такие фантазии. И образ злого отца тускнел, возвращался беззащитный папка, которого мать шпыняла за то, что неправильно держит вилку и нож. Нюкта тряхнула головой: никогда бы она не смогла использовать нож настолько неправильно. Но что там написала Изи? Чье тело спрятал Вадик?

10

Обратный путь до Москвы растянулся для Вадика и Изи на трое суток.

Старая «девятка» постанывала и поскрипывала. Вадик, судорожно вцепившись в руль, держался в крайнем правом ряду. Сзади сигналили. «Девятку» то и дело обгоняли фуры, забрызгивая окна мутной водой.

В первый раз ночевали на автозаправке. Изи сопела и всхрапывала, скорчившись на заднем сиденье, сам Вадик в своем водительском кресле то погружался в зыбкую дрему, то выныривал из нее, ненадолго запускал двигатель, чтобы печка прогрела выстуженный салон. В шесть утра он растолкал Изи, потащил в кафетерий, где подруга с аппетитом умяла штуки четыре теплых круассанов, а сам Вадик едва запихнул в себя, вытащив из булки, горячую сосиску.

Следующий отрезок преодолевали со скоростью пятьдесят, «девятку» водило по полосе, ревматические дворники не справлялись с дождем. Искали гостиницу, но заведение под тропически-зеленой вывеской «Отель» на деле оказалось хостелом: обшарпанными квартирами на площадке первого этажа, где постояльцам предоставлялись места на двухъярусной койке. Романтического вечера и, что желаннее, ночи, какая была в гостинице «Гармония», не вышло.

Единственная комната со свободными спальными местами уже приютила мужичонку, который спал, укрывшись одеялком так, что торчали одни ноги, и казалось, это ступни в дырявых носках издают утробный храп. Изи, свешиваясь со второго яруса, несколько раз порывалась растолкать ненавистного соседа, чтобы он хотя бы перевернулся на другой бок, но Вадик ее останавливал и только крепче сжимал в объятиях, почти сливался с ее хрупким тельцем. Она сразу притихала, задерживала дыхание. Вадик дожидался хруста косточек, немного ослаблял хватку, но следил, чтобы Изи, лежавшая с краю, не свалилась. Его возбуждала эта хрусткость и хрупкость, но желания своего он смутно стыдился. Может, это ненормально. Телом Изи почти ребенок.