Екатерина Манойло – Лицей 2022. Шестой выпуск (страница 2)

Хорошая проза мечтает о поэзии. Роман Михаила Турбина, получившего вторую премию, так и называется: “Выше ноги от земли”. Главный герой, молодой хирург из провинциального города, пытается обрести себя заново после семейной трагедии. Спасая чужие жизни на операционном столе, он всё меньше смысла видит в собственном существовании. “Он почувствовал себя деревом, по которому ударили топором и с которого слетели все птицы” – так описывает Турбин состояние своего героя. Как и в случае с другими лауреатами, текст Турбина лавирует между жанровыми определениями. Это и производственный роман, и социальная драма с элементами нового реализма, и, наконец, даже мистический хоррор. Текст Турбина, в первую очередь, о людях: о необходимости в человеческом тепле, о необходимости в заботе о другом. В те дни, которые мы проживаем, подобный гуманистический посыл выглядит более чем уместным. И в этом, пожалуй, и состоит следование за Пушкиным. Тем более что сам Турбин вынес стихотворение “Эпитафия младенцу” в эпиграф своей повести:

В сиянье, в радостном покое, У трона вечного творца, С улыбкой он глядит в изгнание земное, Благословляет мать и молит за отца.

Всех трёх лауреатов в номинации “проза”, несмотря на различие голосов, опыт и возраст, сближает одно: предельно ясный тембр, лишенный нравоучения, политической ангажированности и надуманной экстравагантности. Важнейшее свойство для писателя – это умение удивляться. И Екатерина Манойло, и Михаил Турбин, и Алексей Колесников этим свойством вполне обладают.

Современная поэзия всё больше напоминает бои без правил или футбол без ворот, или без мяча, или порой даже без футболистов. Точнее так: каждый поэт сам придумывает свои правила, иногда снабжает текст инструкцией, которая значительно (или не очень) облегчает его понимание. Тут, конечно, можно вспомнить шутливый ответ Пушкина на известное стихотворение Жуковского, написанное белым стихом:

Послушай, дедушка, мне каждый раз, Когда взгляну на этот замок Ретлер, Приходит в мысль, что, если это проза, Да и дурная?..

Привычная силлаботоника и правда окончательно уступила верлибру. Стихотворная форма мимикрирует под комментарий в социальных сетях, новостную ленту, граффити, цитату политика или мем.

Например, Денис Балин (второе место в номинации “поэзия”) предваряет свою поэму “Мутная река” ремаркой: “В тексте поэмы использованы заголовки из Telegram-каналов и новостных ресурсов”.

Дальше Денис рисует картину своего родного городка на северо-западе России:

Я счёт потерял облакам над посёлком Мга, где родился и вырос в глуши болот ленинградских; туч гигантских и хмурых; людей сильных и слабых; где с домами толкается борщевик, заводы развалились или стали коммерческой арендой, где главное развлечение – поход в супермаркет.

Он перемежает индустриальные пейзажи с криминальными сводками и кровавыми происшествиями из интернет-пабликов. И делает перекличку с друзьями, врагами и просто знакомыми из прошлого:

Кого только не было на моей кухне: Витя-хитрец (посадят за серию изнасилований), Света-естьчтонибудьтакое (родит четверых и здоровых), Андрюша-комик (станет сектантом), Ксюха-сплюслюбым (устроится работать учительницей), Лида-дочьмэра (уедет за границу, растворившись в пространстве и времени), Лёша-растаман (будет счастлив), Саша-боксёр (у него всё получится в жизни), Костя-таксист (посадят вместе с Витей), Таня-спортсменка (выйдет замуж и всех забудет), Слава-коп (займётся бизнесом, а потом отправится на зону), Вова (останется хорошем человеком), Максим-ноздря (не женится на Свете), Костя-улёт (умрёт), Митя-гастарбайтер (уедет в Европу на заработки) и многие, многие, многие, многие, многие другие.

Почему-то на ум приходит финальная сцена фильма “Гостья из будущего”, в которой Алиса Селезнёва рассказывает своим одноклассникам, как они проживут свою жизнь, кем станут. Есть в этом открытом пророчестве что-то немилосердное. Тем же, но только в обратной перспективе, занимается и Денис Балин. Его меланхоличный созерцательный голос чем-то близок японским мастерам хайку.

Поэзия Антона Азаренкова (третье место) только поначалу выглядит более конвенциональной. На самом деле, в основе своей она центробежна и потому оригинальна. И есть в ней сейчас крайне редкое и, следовательно, очень ценное свойство – какая-то наивная, но при этом совсем не поверхностная радость. Та безусловная радость, которая и является древнейшим поэтическим импульсом.

И снова: заваленный книгами зальчик, трапециевидный солнечный зайчик, кошка, софа — начальные формы заученной жизни, и даром что глохнет в этом пуризме и пыли строфа. Мигнёт в глубине телефон на беззвучном — и сон, ослепительный, лёгкий, плавучий, или полсна, мальки и кувшинки в озёрном затоне, земля, перетёртая с кровью в ладони: как бы весна.

Наконец, победительница, Оля Скорлупкина, пробует свои силы как в регулярном стихосложении, так и в экспериментальных формах. Особенно пронзительно звучит небольшая поэма “Белое” – воспоминание о днях, проведённых в психоневрологическом интернате, где Ольга работала волонтёром. Свой самый тяжёлый, экзистенциальный опыт молодые поэты всё реже доверяют рифме, опасаясь излишней нарядности или неуместной красивости. На то есть свой резон. Поэтому сейчас настолько востребованной становится форма поэтического блога, дневника, который существует на стыке между остросоциальной публицистикой, гражданским манифестом и лирической исповедью. Всё это есть в поэзии Оли Скорлупкиной.

Истощённое или тучное Замершее или содрогающееся В непредсказуемой пляске святого Витта Не умеющее ходить, ходящее под себя Пойманное в заскорузлые тряпки не по размеру В казарму с шестью кроватями В тюрьму с решёткой на окнах Когда в первый раз обходили все комнаты Несколько раз мне пришлось приложить усилие Чтобы сдержать Крик/я не знаю/ужаса Или чего-то другого