Екатерина Максимова – Соль земли. Люди, ради которых стоит узнать Россию (страница 7)

– Сколько книг вы написали о «Кино»? И сколько интервью взяли для этого?

– Давайте вместе посчитаем, честно – никогда не считал. «Виктор Цой. ЖЗЛ», «Последний герой современного мифа», «Цой – жизнь и «Кино», «Звезда по имени Виктор Цой», «Группа крови», «Памятный альбом», «Памятный альбом. Черновики», «Виктор Цой. Последний год». Получается 8 книг. Переиздания не считаю. Сколько для этого провел интервью, не считал тем более. Точно – сотни.

Мои собеседники – и известные всей стране музыканты, и просто поклонники «Кино». Каждый человек, с кем пришлось встречаться, по-своему интересен. Но интереснее всего было с Георгием Гурьяновым (барабанщик «Кино», художник. – «Нация»). Это был замечательный человек, замечательный рассказчик. И мне его очень не хватает.

Из книги «Георгий Гурьянов: «Я и есть искусство» (издательство «АСТ»), одно из последних интервью Гурьянова, автор Виталий Калгин, осень 2012 года:

«Помните ли вы выступление в Доме кино в 1987 году? Когда в зале были разные знаменитости, в том числе Роберт Де Ниро». – «Конечно, очень хорошо помню. Это было немножко панк-выступление. Мы пели „Время есть, а денег нет, и в гости некуда пойти“, а в зале за столиками сидели такие нажравшиеся лоснящиеся насосы. Осетры, у которых явно времени осталось в обрез, денег до фига и в гости есть куда пойти. В этой ситуации песня звучала эпатажно».

– Самая главная оценка вашей работы – кем она была дана?

– Это, конечно же, мнения музыкантов «Кино» и родных Цоя. Озвучивать их сейчас я не стану, это все-таки личное. Скажу лишь, что все было достаточно тепло и одобрительно. Хотя… Может быть, когда-нибудь я напишу книгу о том, как писал свои книги, где все расскажу и приведу все эти комментарии.

– Что из открывшихся фактов биографии Цоя удивило вас самого больше всего?

– Больше всего поразила мистичность Цоя, притом что совершенно не было повода и предпосылок к ранней смерти, – Цой постоянно говорил, что рок-музыканты до старости не доживают.

Из книги Виталия Калгина «ЖЗЛ. Виктор Цой»:

«Андрей Тропило (звукорежиссер, продюсер): «С Витей работать было трудно: он как прирожденный лидер редко следовал фонограмме и пел, как правило, выше, чем нужно. И еще он постоянно чмокал губами в микрофон. Мне даже приходилось покупать ему жирную гигиеническую помаду, чтобы этих причмокиваний не было слышно. Он тогда страшно увлекался Брюсом Ли, был на нем просто помешан. Например, когда записывались другие музыканты (для альбома «Ночь»), Витя прыгал и отрабатывал какие-то невообразимые удары ногами и руками. Приходилось уводить его оттуда к чертовой матери в коридор».

– Лет десять назад мы брали интервью у режиссера Рашида Нугманова – о фильме «Игла. Ремикс». Тогда как раз были популярны «марши несогласных», и Нугманов сказал нам, что Цой бы точно не участвовал в них («ни с кем не пошел бы маршем»). А что скажете вы?

– Если учесть тот факт, что вся группа «Кино» была совершенно аполитична и Цой не раз сам об этом говорил, то да, я поддержу мнение Нугманова.

Никто не знает точно, чем бы сегодня занимался Цой. Но я уверен в одном – это были бы вещи концептуальные, актуальные, модные. Не важно, музыка или картины, или кинематограф – Цой и сегодня был бы на высоте. Но не политика – это точно.

– Цоя много перепевают все эти годы. У кого получилось лучше всего, по вашему мнению?

– Совершенно не отслеживаю перепевки. Их действительно огромное количество. Хотя меня позабавило и тронуло проникновенное исполнение песен Цоя бурановскими бабушками.

Могу выделить из подражателей группы «Вторая серия», «Город», «Фильм», «Фойе», «Черный квадрат». Неплохо поет Земфира. Каждый по-своему поет. Но Цоя никому не спеть лучше него самого – это факт.

– А то, что «Кукушка» стала такой популярной (ее поют и детские хоры, и Полина Гагарина) и даже государственной песней, – что вы об этом думаете? Интересно, насколько высоко сам Цой ценил эту песню?

– Что касается «Кукушки»: насколько известно, Цой написал ее в одиночестве, и для него это было очень личным. И он довольно глубоко ушел в ее написание. К сожалению, мы уже никогда не узнаем, как он сам оценивал свои последние песни. Хотя, по словам Наталии Разлоговой, Цоя очень удивляли эти песни с неизвестно откуда взявшейся темой прощания.

То, что сегодня «Кукушку» поет Гагарина… Ну, почему бы и нет? Пусть поет. Лишь бы не забывала, кто автор песни.

– Вы пойдете на концерт «Кино» без Цоя (впервые за 30 лет группа решила выступить вместе, голос Цоя будет в записи. Первоначально серия концертов должна была пройти осенью 2020 года, но была перенесена на весну 2021-го. – «Нация»). В Москве или Питере? И почему «киношники» решили снова выйти на сцену?

– Да, разумеется, обязательно пойду. Планирую и в Москве, и в Питере. А если повезет, то и в Риге с Минском. Что касается причины организации этих концертов… Думаю, пришла пора. Прошло 30 лет. Давно пора.

– Не самая изощренная музыка, не самые мудреные тексты («кровь – любовь», «звезда – беда»). Но почему именно Цой стал главной легендой нашей рок-музыки?

– В его песнях столько жизненной правды и энергии, что этого хватает, чтобы зацепить людей и сегодня. Еще при жизни Цой, по моему глубокому убеждению, вошел в пантеон неких светлых богов и ориентиров – вместе с Пушкиным, Гагариным. Было много разных групп и певцов, однако большинство из них сегодня слушает лишь узкий круг почитателей. Остальные даже забыли, кто это был. А Цой, как и прежде, гармоничная личность, которую слушает и гопник, и интеллектуал. Слушают потому, что каждый находит что-то свое. Феномен популярности Виктора Цоя и группы «Кино» в том, что они настоящие. В них нет ни лицемерия, ни фальши. Пели, как жили, и жили, как пели.

Из книги Виталия Калгина «ЖЗЛ. Виктор Цой»:

«Валентина Васильевна Цой, мама: «Однажды Юра Каспарян сказал мне, что Витя был великий шаман, который управлял тысячами людей с помощью силы, которой он владел. Виктор был очень сильной натурой. Я как-то спросила у него: «Ты же сам простой, а люди по тебе с ума сходят, почему?» Он молчит. Я спрашиваю: «Как дела-то хоть у тебя?» Он говорит: «Хорошо». Спрашиваю: «Вить, а трудно быть таким?» Ответил: «Очень трудно».

«Идешь по лесополосе и видишь: дачники выбросили кости солдата»

Разговор с ростовским поисковиком Андреем Кудряковым.

«Пропал без вести» – такие похоронки сотнями тысяч разлетались по стране во время Великой Отечественной войны. Что ж, говорят, такова простая и жестокая цена победы. Только есть упрямые, кто с этим не согласен. Уже 20 лет ростовское объединение «Миус-фронт» ищет пропавших бойцов войны и возвращает им имена. Руководитель ростовских поисковиков Андрей Кудряков объяснил «Нации», что заставляет их делать это.

– Конец 1990-х. Мы, бывшие офицеры российской армии, прошедшие Афганистан и горячие точки Кавказа, поехали на Миус-фронт (оборонительный рубеж вермахта на берегу реки Миус, созданный в декабре 1941 года. – «Нация»). Узнали о нем от товарища нашего, историка Владимира Афанасенко. О боях этих вообще-то молчали или говорили шепотом, потому что огромнейшие потери были допущены там нашим командованием. Более 100 тысяч только пропавших без вести!

…В начале октября 1941-го немецкие танки так стремительно вышли на Таганрог, что девочки, работающие на почте, звонили на ростовский почтамт: «У нас тут немцы ходят под окнами!» Над ними смеялись из Ростова: «Да не выдумывайте, вы чего там, отмечаете что-то?» – «Нет-нет, настоящие немцы!» Стали докладывать выше, о броске этом никто не знал – ни в штабе Южного фронта, ни в обкоме. Немцы всего в 100 км от Ростова! И первыми эти танки встретили курсанты ростовских военных училищ, 17-летние мальчишки. Многие были даже без оружия или, в лучшем случае, с учебными винтовками… За несколько часов формировали маршевые роты и бросали сразу в бой. Вербовали даже милиционеров: «Револьвер есть? Езжай». А в револьвере – 6 патронов.

Руководитель ростовских поисковиков Андрей Кудряков (справа)

Многие понимали, что шансы остаться в живых ничтожны. Ветеран 248-й дивизии рассказывал нам: выжил, мол, я один из взвода, а завтра снова бой, смотришь на новобранцев, которых вечером привели, и ясно же, что из этих пацанов не останется никого. И вот выберешь кого-нибудь, кого больше всех жалко, и стараешься хотя бы ему помочь. Говоришь: «Я бегу – и ты беги, я упал – и ты падай».

Там, в октябре 1941-го, на Миусе сражалась и 339-я стрелковая дивизия. Она одна из первых встретила немцев и попала в окружение. Конечно, там почти все полегли, практически вся дивизия – 6 тысяч человек. И тем не менее впервые с 1939 года немецкая армия остановилась. До этого они все время хоть 5 километров в день, но продвигались, а здесь впервые встали на месяц. Такое было сопротивление. Все бились до последнего. Немцы говорили: «Под Ростовом мало пленных, очень мало. Одни убитые. Никто не сдается…» Армия Германии к такому не привыкла.

И вот приезжаем мы и видим не монументы и памятники, а то, что прямо на поле белеют кости погибших солдат. И хотя у многих в Ростове или области кто-то погиб при Миусе, для местных жителей такая страшная картина – просто часть пейзажа. Были и более жуткие вещи: на даче люди копают землю, найдут кости и вместе с мусором выкинут. Идешь по лесополосе и видишь – дачники выбросили солдата. Для нас это было непостижимо.