Екатерина Максимова – Соль земли. Люди, ради которых стоит узнать Россию. Второй сезон (страница 4)
– Сурово живете, но по-доброму.
– Получается, так.
В кафе зашли мальчик и девочка. Артем и Маша, одноклассники, обоим по 11 лет. Учатся в соседней школе. Хорошист Артем – частый клиент Оганнеса. Маша признается, что учится похуже. Зашли узнать, будет ли шаурма за пятерки и в этом учебном году (я попала в Челябинск в конце августа), получили от Оганнеса утвердительный ответ.
– спросила я у детей. – А вы не пытались хитрить?
– Ну-у… Если честно, – признался Артем, – друг мне предлагал: давай у него брать за пятерки, а в школе продавать за деньги. Но я сразу отказался. Потом он говорит: «А давай сами дома делать шаурму и продавать, тут вон какие очереди». Я заработал шаурму, мы ее разобрали, переписали все продукты на листочек и пошли в магазин, посчитать, сколько это стоит.
– И сколько получилось по деньгам?
– Ой, там курица, овощи, майонез… Все же надо целиком покупать, очень дорого. Рублей пятьсот. Я от этой затеи отказался. И больше мы с ним не виделись все лето. Но, думаю, помиримся. Он, наверное, успокоился уже. Должен же понимать. Три хорошие оценки в день – это реально. А бизнес… Ну, рановато нам пока.
Главный в России по белендрясам
Иван Хафизов собрал в своем музее 20 тысяч наличников
Музей Хафизова виртуальный, в нем 20 тысяч фотографий наличников: обоконок, украсов, нарезников и белендрясов. Чтобы собрать их, фотограф за 14 лет побывал в 400 (!) городах страны. И чем дальше, тем сильнее он влюбляется в этот удивительный исконно российский промысел. Влюбитесь и вы.
– В детстве я всей этой красоты не видел. Мы никогда не жили в деревянных домах, у меня не было бабушки в деревне. Родился я в Казани, сейчас живу в Москве.
Первые наличники снял в июле 2007 года. 14 лет уже этим занимаюсь, самому удивительно. Я работал в IT, в большой компании на госконтрактах, обучал пользованию программами. Это была командировка на завод в город Энгельс (до революции Покровская слобода). Работа на заводе кончалась в 14 часов: гудок – и все расходятся. Еду на маршрутке, и по дороге – все домики, домики, и все с цветными окошками. У меня тогда в голове слова «наличники» даже не было – просто «цветные окошки». Я вышел и начал их снимать; снимал для фотобанков иногда, они только появились – микростоки, куда фотографы сливали все, что не пригодилось заказчикам.
Иван Хафизов
Приехал, выложил в фотобанк коллаж из окошек. Думаю, классные же окошки! Был смешной момент: чтобы фото легко нашлось (стоки ведь все иностранные), я поставил ключевые слова: энгельс, старые европейские окна. Энгельс же по западную сторону от Урала, тут я не вру – Европа. А спустя 5 лет, мне присылают открытку из Германии с моим коллажем и надписью «Окна старой Европы» ().
Потом была командировка в Нижегородскую область, город Навашино. Там я спросил у ребят, где у вас красивые окошки? Они говорят: ну, в Навашино ты ничего не найдешь, давай отвезем тебя в село Дедово. И там я уже целенаправленно ходил, долго снимал. Но я и в Навашино нашел свои окошки. В 1950-е годы там слилось несколько деревень, и я неожиданно обнаружил наличники, не поверите, с элементами конструктивизма!
И тогда я понял, что наличники все принципиально разные. Решил заехать в Муром, это уже Владимирская область. Там тоже была история. Спрашиваю: «Муром рядом?» – «Да, 27 км. На автобусе до Оки, а там паром или мост понтонный». Ну, ок, доезжаю. Перешел через понтон. Погулял по Мурому, поснимал наличники. Прихожу вечером на станцию, и выясняется, что автобус ходит два раза в сутки и эти два раза уже были. Никаких блаблакаров нет, и в итоге шел я из Мурома пешком. Часа четыре. В дороге встретил странного такого ходока: идет издалека в Нижний Новгород, до Нижнего километров двести! А он босой. Прямо человек из прошлого. Такой странной компанией мы и шли.
Как найти наличники? Ну, сегодня довольно просто. Смотришь спутниковую карту, и все по крышам понятно. Где крыши рыжие, ржавенькие, там и окошки нужные прячутся. Но сейчас я просто сообщаю в инсте, куда еду, и люди мне пишут заранее: «А вот у нас в этом районе еще остались». Сложно с большими городами: вот, скажем, в Самаре я бы сам, без подсказок, долго искал. Хотя домики с резными наличниками есть везде, в центральной части России их прям много. А вот на юге почти нет: это же степи, дерева мало и дома не срубные, а мазанки.
Если едешь по маленьким городам в России, надо наглости побольше. Это у нас любят. Я поначалу осторожно: «Извините, мне бы тут окошко снять». – «Какое окошко? Иди отсюда!» А надо с напором: «Мне для музея!» – «А мы не хотим». – «А вы не имеете права не хотеть». Я как-то у деревенского полицейского спрашиваю: «В этом есть что-то незаконное?» – «Незаконное? Нет. Подозрительное есть».
Советую в таких путешествиях возить с собой удлинитель: в маленьких гостиницах часто только одна розетка и та в ванной. А тебе нужно зарядить телефон, фотоаппарат, часы, комп. Я всегда вожу с собой удлинитель на 6 дырок. «Доширак» вожу упаковками, потому что в деревнях в принципе нет нигде общественной едальни. Ну, и чайник, чтобы согреть кипяток. Хотя кипяток можно попросить в любом доме – дадут. В основном у нас люди радушные. Ну, и самое важное – надо улыбаться.
Больше всего сейчас послевоенных наличников. Самым старым, которые я видел на жилом доме, было лет 150, это в основном в Нижегородской области, старше нет. Много 120-летних. А самая большая часть, как ни странно, это советский период, был просто всплеск деревянной архитектуры. И по старой памяти приглашали мастеров, которые учились у дореволюционных деревщиков.
Вообще наличники появились в конце XVII века, и, как я понимаю, появились они из каменной архитектуры, итальянской в основном. Если копнуть поглубже, выяснится, что в камне наличники были уже в XIV—XV веках. В камне они к нам и проникли: есть церковь Вознесения в Коломенском с такими наличниками, есть колокольня Ивана Великого в московском Кремле, на ней тоже наличники и тоже классицизм.
Что интересно, тогда же, в XVII веке, появилась флемская резьба, она пришла к нам из Германии («флемиш» – это «пламя» по-немецки), пришла через Белоруссию, туда приезжали артели резчиков, и это многое изменило. Вот все резные иконостасы, которые сейчас известны и которыми мы гордимся, именно той, флемской резьбы. А до этого они были совсем иные: если посмотреть Покрова на Нерли, другие древние храмы, то там иконостасы тябловые – это, по сути, просто полка, на которую ставились иконы. Резьба на них очень скромная – неглубокая порезка на торце этой доски и только.
В России наличники возникли с прикладной целью. До XVII века окошки были крошечные: 30 см и то по длинной стороне. В них вставляли слюду, бычий пузырь, промасленную тряпку – у кого что. У бедных крестьян зимой вообще была льдина вместо окна, а летом ничего. Но в XVII веке появляются стекольные заводы и оконный проем увеличивается.
Правда, первый стекольный завод в России делал больше не окна, а посуду, в основном склянки для аптек. И только в конце XVII века заводов, выпускающих окончины, становится больше и окна входят в обычную жизнь. Тут возникает проблема – щель между оконной коробкой и проемом в срубе. Вот первые наличники заделывали эту щель и так и назывались – нащельники. То есть, во-первых, надо закрыть щель, во-вторых, отбить воду с крыши. А уж потом, от хорошей жизни, как говорится, начинается украшательство.
И сначала наличники, они совсем простые. Вот те, витиеватые, это конец XIX – начало XX веков. Тогда и лобзик, изобретенный, вообще-то, в XIII веке, становится популярным, а лобзики и привносят в наличники этот ажур. И тогда же, к концу XIX века, появляется большая потребность в способе выделиться: происходит промышленная революция, появляется новый класс – буржуазия. Одним из способов выделиться для них становится украшение домов резьбой.
Крестьяне догоняют, для них-то это тоже способ сделать свой дом богаче и не хуже, чем у других. И еще одно явление происходит – исход резчиков, которых промышленная революция лишила доходов: пропало деревянное судоходство. На Волге в середине XIX века было около 20 000 деревянных судов, все они были украшены резьбой. А уже через 20 лет почти все их заменили пароходами железными. И резчики расходятся по всей стране и занимаются украшательством домов. Они просто переквалифицировались.
Встречались ли наличники в Турции? О, вы прямо зрите в корень. Я в Стамбуле был крайне удивлен, что некоторые турецкие деревянные кварталы похожи на какую-нибудь Астрахань или Самару. Но в этом, наверное, нет ничего удивительного, если прикинуть, что резчики перемещались как раз по Волге, Волга впадает в Каспийское море, а там и до Босфора недалеко. У восточной резьбы глубокие корни, конечно, и она «перекрестным опылением» влияла на нашу культуру. Все взаимосвязано. Когда я был в Сибири, мне рассказывали, что богатые золотопромышленники Томска хотели себе дворцы не хуже столичных и отправляли резчиков учиться в Петербург и Италию.
Конечно, в каменной архитектуре Италии нет слова «наличники», там есть тяги, портики, и итальянцы очень сильно удивляются, что наши резные наличники произошли от итальянских: «Нет! У нас такого нет! Это просто похоже!» А наши почему-то обижаются: «Нет, резные наличники – это исконно русское! Спокон веков! Еще с дохристианских времен!» Как будто от этого они стали хуже Все друг на друга влияли, в этом нет сомнений.