Екатерина Макарова – Сексуальный фастфуд. Физиология отношений глазами женщины (страница 37)
Статистика про случаи перенесенного насилия слишком разнится, но я считаю наиболее реалистичными цифры — 15 % взрослых женщин. И даже такой скромный вариант — слишком мало, чтобы быть правдой. К сожалению, это очень распространенная ситуация.
Насилие часто контейнируется[9] женщиной в одиночку, без профессиональной помощи, с осуждением окружающих и с переживанием вины за несуществующее собственное подстрекательство.
Женщина переживает, что в ее поведении был какой-то нюанс, который привлек насильника. Вот как будто она сама в глубине души хотела этого, просто не осознавала. Поэтому чем-то вызвала сексуальную агрессию.
И это не обязательно может быть короткая юбка красного цвета у девушки, которая в одиночку пересекала лесополосу в темное время суток. Женщина может «подозревать» у себя буквально всё. Как она посмотрела на насильника, как она дышала, как она не слишком сильно кричала, как она почувствовала возбуждение (это физиологичная реакция, может проявиться и неподконтрольно ее протестующему против насилия сознанию и даже вопреки ему).
Выводы из этой ситуации самые печальные. Мое тело плохое, потому что привлекло насильника, возбудилось и предало меня своей реакцией. Я плохая, потому что попала в такую ситуацию. Я сама всему причина. Я виновата, что я такая.
То есть, разбирая эту многочленную ситуацию на одночлены, мы сталкиваемся все с той же формулой. В процессе насилия у меня были какие-то реакции, которые выдали мою сексуальность, значит, я виновата. И это снова, к сожалению, видоизмененный вариант вины перед папой за то, что у меня есть пися.
И, наконец, завершают наш обзор комплексы совершенства. В сексе я должна быть как порноактриса: эстетична и технична. У носительниц такой идеи амбивалентное восприятие собственной сексуальности. Я — проститутка. Я — не проститутка. Как проститутка я должна быть на высоте. Но я не проститутка, поэтому всем своим деревянным видом это покажу.
Происхождение такой конфигурации мыслей снова отсылает нас в пубертат и раньше. Изначально, девочка усваивает идею, что быть проституткой — это плохо, хуже этого и быть ничего не может.
Ситуация, когда соседская девушка принарядилась и пошла на свидание, а местный дед вслед ей кинул диагноз: «Проститутка!», — слишком распространена, чтобы удивлять нас своей необычностью. И этот же дед за завалинкой тайком перещупает всех дворовых девчонок, которые не сумеют от него убежать, тем самым создавая ситуацию детского злоупотребления, провоцируя разрушение чувства интимности и защищенности у девочек и расширения диапазона сексуальной приемлемости в зрелом возрасте.
То есть весь травмирующий опыт идет из одного двора.
И девочки, которых дед пытался «ущипнуть» за попку и которые слышали, как он повзрослевшую соседку заклеймил проституткой, усваивают некую связь: сексуальность — проститутка — плохо.
И даже если девочкам повезет, и к возрасту их девичества этот похабный дед уже перейдет в мир иной и не будет тревожить невинность юных созданий, все равно в их сознании западет идея «сексуальность у проституток, и она плохая».
А если этот дед — не просто какой-то всеми осуждаемый асоциальный дворовый элемент, а твой собственный дедушка, дядюшка, отец?
«Когда мне было 16 лет, у нас гостил друг моих родителей. Однажды за столом, когда мои родители еще не подошли, он сказал мне, что у меня уже грудки прорисовались и назвал меня “проституточкой”».
К сожалению, то, что должно было «прорисоваться» у пубертатной девочки сначала отмечается с некой долей поощрения (взрослый дяденька заметил и, распуская слюни удовольствия, описал), и тут же клеймится самым ужасным словом, которое может вообразить себе девочка.
«В юности, в 20–21 год, когда я только делала первые сексуальные эксперименты, я многого не знала, очень стеснялась и часто избегала сексуальных контактов. Мне не хватало опыта. Я думала, что достаточный сексуальный опыт есть только у проституток».
«Мы были в постели, я его не ощущала вообще, ничего я не получала, и здесь я ощущала Вину, что я не девственница и не могу ему принести удовольствие. Мне стыдно, что с совершеннолетия сама себе могу сделать оргазм и жалею, что я знаю про оргазм, и нет яркости ощущения с мужчиной».
«Это ты проститутку вырастила!» — кричал отец, в пьяном угаре избивая мать… Сексуальность девушки стала виной: избиения матери, алкогольного срыва отца. Девушка стеснялась ее проявлять, потому что не хотела стать виновницей разрушительных последствий, которые за ней последуют.
«Когда я делаю минет, испытываю смешанные чувства…что это как бы нехорошо, что проститутки и шлюхи это делают, что приличные женщины не ведут себя так. И из-за этого испытываю чувство вины перед самой собой. Ну и думаю, а что мужчина обо мне подумает. Во время секса-то ему все приятно и нравится, а что после будет думать, как относиться?»
Вот вывод из той информации о проститутке, что вынесла девушка. Иметь проявления зрелой сексуальности предосудительно и попахивает проституцией. Но завлечь мужчину и адекватно участвовать в сексуальном акте нельзя без навыков проститутки.
Как быть? Быть проституткой или не быть, чтобы иметь качественный и эффективный секс?
Это одна сторона связи вины за свою сексуальность и блокировки «Быть сексуальной нельзя быть проституткой».
Есть и другая. И связана она со взаимоотношениями с мамой, у которой собственная сексуальность не выражена, заблокирована, и которая, с одной стороны, стимулирует развитие женских качеств у своей подрастающей дочери, а с другой — осуждает это так же, как в ней самой это осуждала ее собственная мать.
В результате женщина стесняется своих проявлений, испытывает чувство вины за собственную сексуальную некомпетентность (ей стыдно, что она такая неумелая и не знает того, что знает проститутка), а с другой стороны, она не хочет быть проституткой, потому что в ее сознании записано, что быть проституткой плохо.
И раскрывать себя, учиться сексуальному взаимодействию она не может (заблокирован канал), чтобы не быть похожей на падшую женщину. Даже робкие шаги в сторону освоения чувственности она сделать не в состоянии, ведь ей так не хватает навыков проститутки.
Данная разновидность чувства сексуальной вины также классифицируется как вина перед папой за то, что у меня есть пися. Ведь первый опыт девушки сравнения себя с проституткой пришелся именно на жизненный момент проявления ее телесных признаков женственности.
Завершают наш обзор различных типов сексуальной вины рекомендации по работе над собой, которые должны помочь вам справиться с этим деструктивным переживанием.
Вам понадобится блокнот и ручка.
Для начала нам стоит задуматься. Что общего у всех состояний вины? За то, что мои руки неудержимо тянет к самоудовлетворению, за то, что мое тело такое, за то, что мои мысли какие они есть?
Все эти ваши переживания объединяет следующее: вы испытываете то, что должны.
Самоудовлетворение, мастурбация — следствие работы вашего полового влечения и сексуальных фантазий, — свойственно 95 % взрослых людей по данным различных опросов.
Самоудовлетворение — это часть нашей интимной жизни, которая при нормальном психосексуальном развитии личности
Тело наше такое, какое получилось, какое стало, какое сформировалось в результате развертывания генетической программы и образа жизни. Оно такое, каким
Вид и форма нашего тела и отдельных его частей, запахи, которые тело распространяет, звуки, которые оно издает, все возможные телесные проявления — это то, как выглядит обычное тело человека, в данном случае ваше.
Тело такое, какое
Представьте себе строителя, который складывает из кирпичей здание в форме квадрата. У него получаются ровные стены, резкие выступы под прямым углом, прямоугольные дверные и оконные проемы. И вот строитель смотрит на свое творение и испытывает чувство вины от того, что здание получилось таким угловатым, нигде нет ни одной плавной линии или округлого изгиба.
Позвольте, но вы же изначально строили здание с углами и прямоугольной формы, оно и не могло получиться другим! Оно такое, каким
Наши мысли — это порождения различных комбинаций впечатлений об окружающем мире, которые рождаются специально и непреднамеренно в нашей голове целым потоком. Никто, кроме нас, не знает и не может узнать, отчего у нас возникла та или иная мысль, каково ее значение и к чему она приведет. Наши мысли не могут повлиять на партнера и окружающих людей, не могут вызывать мировые катаклизмы, не могут отразиться на судьбе другого человека. Мы не обязаны отчитываться за них.
Мы выбираем, как нам жить. А какая работа все время предварительно происходит в нашей голове — это наше личное дело. Из многих возможностей и вероятностей мы выдергиваем нужную нить, чтобы соткать из нее то полотно жизни, какое считаем нужным. А те обрывки мыслей, что явились в глубине сознания непрошенно, не были додуманы до конца по причине своей нереалистичности, откинуты и забыты — это информационный шлак, о котором точно не надо знать никому, а тем более испытывать чувство вины.