Екатерина Лесина – Волшебный пояс Жанны д’Арк (страница 14)
– Хорошо, значит, пойдем.
За руку взял, дернул, заставляя подняться, и повел, правда, не к дому, а к лавочке.
– Садись.
Жанна не села – упала. Почему-то именно сейчас она вдруг остро осознала, что едва не погибла.
Пруд выглядел… безопасно. Плитка. Вода. Стрекозы вот над поверхностью летают… солнышко светит ярко… воздух горячий, но это потому, что ей, Жанне, холодно. От холода она и дрожит так, что зубы клацают, и громко.
– Ну, успокойся уже. – Кирилл сел рядом и обнял как-то неловко, точно стесняясь. – Все закончилось хорошо… ну упала, бывает…
Он гладил Жанну по плечу, и от этого прикосновения дрожь становилась только сильней.
– Я… я не сама… я неуклюжая, но я не сама… – Она резко выдохнула и стиснула кулаки, велев себе успокоиться. Всегда помогало, даже тогда, когда о маме сказали… или о папе, который ушел и не вернулся, упал на улице и умер.
Или когда вот с Ильей…
Она, Жанна, сильная, потому что у нее нет выбора, ей нельзя слабость проявлять.
– Не сама, значит, – Кирилл хмыкнул. Удивленным он не выглядел.
И смущенным.
И вообще со стороны все это… странно… сидят на лавочке вдвоем, а лавочка эта тесная, и сидеть приходится близко друг к другу… и на Жанне его пиджак. А сам Кирилл голый… ну почти голый.
– Краснеешь, – сказал он. – Значит, полегчало.
Жанна кивнула: и вправду полегчало.
– Рассказывай, – велел Кирилл, и Жанна, облизав губы, принялась говорить. Почему-то и мысли не возникло, что ему можно не рассказать.
Об обеде. Алле и Игоре. О прогулке.
Лабиринте.
Прудике этом, у которого Игорь хотел Жанну нарисовать… о просьбе его… о рыбках и коряжине… и о том, что кто-то Жанну столкнул… Она не ошиблась, но и не видела этого человека.
– Ты мне не веришь? – спросила Жанна, обнимая себя. Вновь стало холодно.
И страшно.
И чем дальше она думала, тем меньше походило все на дурную шутку. Ее убить пытались…
– Успокойся, – жестко отрезал Кирилл, и Жанна подчинилась. Ему было легко подчиняться. И вообще тянуло вдруг представить себя слабой, беспомощной, переложив все проблемы на Кирилловы плечи. Вон какие широкие…
…и загорелые.
– Убийство… – Кирилл произнес это слово вслух, и стало холодно. – На запланированное убийство вряд ли похоже… скорее уж на спонтанный порыв. Кто-то увидел, как ты сидишь, подошел и столкнул… Если бы и вправду хотел убить, то оглушил бы… или постоял, проверяя, не выплывешь ли ты. А здесь никого не было.
Никого.
А должен был быть Игорь.
И сам Кирилл, откуда он взялся? Жанна постаралась думать логически, хотя это у нее никогда не выходило, но… ее столкнули, а потом вытянули. Сколько она пробыла под водой? Минуту? Меньше минуты? За минуту человек захлебнуться способен, а она…
Полминуты не так уж мало.
Ее несостоявшийся убийца сбежал. А Кирилл, напротив, появился и героически спас.
Или не героически?
А если он сам… Зачем?
Хотя бы затем, чтобы Жанна к нему благодарностью прониклась и приняла безумное это предложение… или не приняла, но задумалась.
– Это не я. – Кирилл встал.
– Ты…
– Мыслей не читаю, но у тебя на лице все написано. Я и вправду уезжал, решал кое-какие вопросы. Алиция Виссарионовна теперь редко отсюда выбирается, а дела не ждут. Вернулся. И узнал, что ты пошла с Игорьком гулять.
– И отправился следом.
– Именно.
– Зачем?
Промолчит? Отшутится? Или соврет? Жанна вряд ли сумеет поймать его на лжи, она и Илье верила-то, а уж этому…
– Затем, чтобы приглядеть за тобой. Ну и за Игорьком тоже. Он вовсе не та несчастная сиротка, которой любит представляться. – Кирилл поднялся. – Мне не хотелось, чтобы он ненароком тебя напугал.
– Чем? И… где он?
Кирилл пожал плечами, но удивленным или обеспокоенным он не выглядел.
– Ушел скорее всего.
– Куда?
– Увидишь – спроси, но… Жанна, осторожней. Здесь люди вовсе не такие, какими кажутся. Игорек не только и не столько от запоев лечился. Он действительно болен. Психически, я имею в виду.
Болен психически?
Он выглядел совершенно здоровым и…
Кирилл одевался. Одежда была мокрой, и он морщился, но возился что с брюками, что с рубашкой.
– Помоги, пожалуйста, – наконец, сдался он. – У меня пальцы… После аварии рука не очень хорошо слушается.
– Какой аварии?
Наверное, о таком спрашивать не следовало, слишком личное, поскольку лицо Кирилла переменилось, мелькнуло на нем что-то этакое, страшное.
– У меня родители в аварии погибли. И мне досталось. Теперь вот… Не думай, я не калека. С калекой она не стала бы связываться. Просто проблемы с мелкой моторикой.
Он стиснул руку в кулак.
– Не важно…
– Стой смирно. – Рубашка была влажной и прилипла к Кирилловой коже, которая, смуглая, просвечивала сквозь ткань. Мелкие пуговицы, тугие петли, и Жанна с ними справляется с трудом.
– Вот жалеть меня не надо!
– Я и не собираюсь. Игорь не выглядит больным…
– Именно, что не выглядит. Меня уверили, что он совершенно безопасен. И мыслит вполне ясно, но иногда… на него находит. Настроение меняется на раз. То он смеется, то вдруг ударяется в слезы, жаловаться начинает… и то, о чем он рассказывал… его мать покончила с собой. Никто не знает наверняка, но мне кажется, что и она была несколько не в себе.
Кирилл говорил, не глядя на Жанну.
Неловкая ситуация. А пуговицы эти… Зачем он покупал рубашку с настолько мелкими пуговицами? И вообще, какой смысл во всем этом одевании, если до дома идти недалеко?
– Ее последние картины – полное безумие… хотя я ничего в живописи не понимаю. А отец Игорька и вовсе на игле сидел.
– Думаешь, это он меня…
– Возможно. – Кирилл протянул руку, чтобы Жанна застегнула манжет. – А может, и нет. В его характере завести тебя сюда, посадить, а потом уйти.
– Бросить?