Екатерина Лесина – Уж замуж невтерпеж (страница 84)
– Ей пронзили сердце, – сказал он зачем-то.
– Значит, надо её раздеть.
– Раздеть? – сама мысль о том показалась кощунственной. Как можно тревожить покой той, что… которая… которая создана для Ричарда.
– Чтобы убедиться, что рана есть. А если нет… извини, у меня возникнут вопросы.
Именно.
Он ведь её ждал, сам того не зная… это лицо… Ричард видел его во снах. Бледное, но такое совершенное в каждой черте его. И этот хрупкий нос. И эти бледные губы, которых тянуло коснуться.
Вдохнуть в них жизнь.
Это ведь возможно?
Он наклонился. Нет, не чтобы раздеть. Какая на диво кощунственная мысль. Разве можно издеваться над той, кто не заслужил подобного. Но ему необходимо коснуться. Убедиться, что она… мертва?
Или нет?
Нет, конечно, мертва. И уже не одну сотню лет. Да и пещера эта… проклятая. Ей не место здесь, среди… среди тех, кто убил.
В душе колыхнулась ярость.
Да как они посмели? Разве… разве виновата она? Разве подобная женщина вообще может быть виновата хоть в чем-то? Нет, нет и нет. Это… это ошибка. Чудовищная. За которую она, невинная, поплатилась жизнью.
– Ричард?
Голос издалека.
Мешает.
Не дает сосредоточиться. А ведь Ричард почти понял, как все было на самом деле. И нужна лишь малость. Наклониться. Над нею. Коснуться губами…
– Ричард? – его потянули.
Развернули.
– Ричард? – шлепнули по щеке, правда, короткая боль отрезвила.
– Она… с ней что-то не так, – вынужден был признать Ричард.
– Да уж заметила. Ты на неё уставился… в общем, нехорошо так уставился. Смотри на меня.
У демоницы лицо другое. В нем нет и тени того совершенства, которое…
…зато у демоницы красные искры в глазах. Вспыхивают и тают. Вспыхивают… и кожа мягкая, бархатистая. Её хочется коснуться.
И Ричард касается.
Осторожно.
Собственные руки вдруг кажутся слишком грубыми. А еще некрасивыми.
– У тебя огонь в глазах, – сказал он тихо, чувствуя спиной раздражение. Мертвецы не способны раздражаться, а эта вот… эта того и гляди встанет.
Нельзя оборачиваться.
Нужно смотреть. На огонь. Огонь очищает. Огонь дарит свободу. Огонь… огонь нужен. Ему. Здесь и сейчас. И Ричард тянется к огню, пытаясь согреться, избавиться от наведенного морока. А огонь тянется навстречу. Огонь ведь тоже живой. Он хочет согреть тьму.
И когда губы касаются губ, бережно и нежно, огонь оживает. Он делится теплом.
Жизнью.
И… и так неправильно.
Наверное.
Но честно говоря, плевать.
Глава 37
В которой случается видение и появляется надежда, но не понятно, на что
Теттенике стояла на тропе. Все менялось. Так быстро… слишком уж быстро. И каждая тропа распадалась на новые, и вот уже это не тропы, но паутина, в которой она запуталась, словно муха.
– Нет, – Теттенике топнула ногой, и тропы-паутина задрожали. – Я не муха. Я…
Кто она?
Дочь великого кагана?
Та, в ком проснулся древний дар?
И она не позволит какому-то страху помешать. Не сейчас, когда мир вот-вот развалится на куски.
– Я приказываю! – голос её дрожал от ярости. Она никогда не испытывала прежде ничего подобного. – Слышишь, ты… я приказываю!
– А можешь? – шепот донесся оттуда, из паутины.
И Теттенике огляделась.
Нити.
Нет, не нити.
Дороги.
Множество.
– Могу! – повторила она, пусть и без прежней уверенности. И ступила на тропу.
Дорогу.
Старую дорогу.
Темный камень. Пыль. И мертвая трава, что слева, что справа. Воздух тяжелый. Он раскален, но и в степи бывает жарко. Так что нет, это другое.
Совсем.
Она дышит, привыкая к этой жаре. А камень жжет ноги. Отчего-то босые. И вздох коня заставляет вздрогнуть. А потом удивится, потому что Теттенике не заметила этого… это… коня.
А теперь не только заметила, но и узнала.
Как не узнать?
Огромное создание, в котором проснулась древняя кровь. Он глядел на Теттенике умными глазами, ярко-голубыми, какие редко случаются у лошадей. И она дрожащею рукой коснулась шеи.
– Я не боюсь, – сказала Теттенике самой себе. – Это… это лишь видение.
Странное.
Что делает она здесь, на пустой дороге? И почему с конем? Он не оседлан, даже не взнуздан. Так, на спину наброшено старое одеяло, но и только. Теттенике осторожно коснулась выцветшей ткани. Жесткая. Все, словно настоящее… не как в тот раз.
Это… это что-то да значит. Но что именно?
И она огляделась.