Екатерина Лесина – Уж замуж невтерпеж (страница 58)
Она?
Она царевна, между прочим! Она никогда никого не кусала, хотя порой очень даже хотелось. И вот сейчас особенно. Мудрослава зубы стиснула, поскольку ладно кусаться, но рычать… а вдруг она говорить разучилась?
– Выпейте, – ей поднесли воды. И мужчина держал кубок обеими руками, не дрогнул даже, когда Мудрослава их обнюхала. А вода принесла облегчение. Волосы хотя бы болеть перестали.
И ногти тоже.
Мудрослава пошевелила пальцами и вздохнула. Дракона было жаль. Хороший дракон в хозяйстве всяко сгодился бы. А он был хорошим.
И мяса опять же обещала… нехорошо нарушать слово.
…а при драконе всяко с думскими говорить было бы легче. Убедительней.
– Как вы себя чувствуете? – заботливо поинтересовался Повелитель Тьмы.
– Н-нор-р-рмально, – получилось немного рычаще все-таки, но все же говорить она может. – Что… что это было.
– Это вы нам расскажите, что это было.
– Дар у тебя, Славка, проснулся. Повелительницы Разума!
Чего?
– Дар-дар… кар-р-ракатицу мне в глотку! – повторил попугай, слетая с подоконника. Он перебрался на лавку, на которой Мудрослава лежала и клюнул её в руку. – На абор-р-рдаж!
Он растопырил яркие перья.
– Тихо, – велела Мудрослава и потерла лоб. – То есть… я вдруг упала, а потом очнулась, когда летала. И летала… и…
Рассказ получился донельзя сбивчивым, но слушали её внимательно.
И выходит, что это не сон?
И…
И вспомнился камень на цепочке. Синенький. И тот, кто… если она Повелительница разума, то как вышло, что сама поддавалась? На любовь наведенную, на… на остальное все.
– Знаете, – Мудрослава поглядела на брата, который почти потерял маску. – Мне… нам надо с вами поговорить. Наедине.
И поежилась от такого нехорошего, упреждающего взгляда демоницы.
– Говор-р-ри, не говор-р-ри, – у попугая имелось собственное мнение. – Думать надо!
И не нашлось никого, кто бы возразил.
– Погодите, – подал голос степняк, до того тоже слушавший и внимательно. – А с моей сестрой что? Тоже дар проснулся?
– Вполне возможно. Я пока… пока сложно что-то сказать. Но она жива. Просто… мне кажется, она в обмороке.
Мудрослава поднялась, опираясь на руку Яра.
От слабости шатало. А еще тело, стоящее на двух ногах, казалось на диво неустойчивым.
– Почему с ней понятно, – кривоватый палец указан на Мудрославу. – А с моей сестрой нет?
Попугай, хлопнув крыльями, подпрыгнул и устроился на плече Мудрославы.
– Дур-р-рень! – сказал он с упреком.
– Потому что Повелители Разума имеют одну весьма явную примету.
Это какую же?
Когти? Зубы? Или она все-таки чешуей покрылась? Мудрослава тайком поглядела на свою руку. Нет, чешуи не было, хотя почему-то данное обстоятельство скорее огорчало, нежели радовало.
– Рисунок, который появляется в момент слияния разумов.
Рисунок?
– Чего? – протянул Яр и уставился на неё.
– Зеркало! – Мудрослава почувствовала, что все-таки, кажется, без слез ей не обойтись. Ладно, чешуя. Чешуя, если подумать, это красиво!
И полезно.
А… а рисунок… какой рисунок?
Где рисунок?
– Успокойтесь, – Повелитель Тьмы поглядел на демоницу. – Во-первых, речь идет о рисунке силы. Он виден лишь одаренным. Во-вторых, он проявляется именно в момент единения разумов. В-третьих… я не думаю, что это будет иметь хоть какое-то значение.
Ну да, он не думает.
Мужчина. Что взять с мужчины? И Мудрослава погладила попугая, после чего спросила:
– Он хоть красивый?
Глава 25
В которой Светозарный находится, а с ним и древние реликвии
Артан не знал, как долго сидел.
Сидел.
И… и стыдно в таком сознаваться. Разве герои плачут? Тем более над собой. Разве герои сдаются? Разве…
Он не герой. И никогда-то, выходит, не был. Тьма смеялась, и в смехе её слышались новые голоса.
Нет.
– Нет, – Артан поднялся. Ноги дрожали, да и пить хотелось. Очень хотелось пить. Корона в руке показалась неимоверно тяжелой, и Артан даже подумал, что стоило бы вернуть её на место. Но почему-то не вернул.
Так и побрел к выходу, с мечом в одной руке, с короной в другой.
Но меч хотя бы можно было на плечо закинуть. А вот корона была мало того, что тяжела, так еще и неудобна на диво. Но Артан шел.
Из зала.
Через другой.
Мимо статуй, которые больше не казались ни загадочными, ни даже впечатляющими. Чудилось, все они провожают Артана взглядами.
И шепчутся.
Шепчутся… о чем?
Он оказался перед воротами, которые надо было бы запереть, но руки были заняты. И тогда Артан напялил корону на голову. Оказалось, что так удобнее.
И надо было бы снять, но…
Он пошел.
И вышел. Стоило коснуться скалы, как та раскрылась, выпуская Артана на волю. В лицо пахнуло сыростью и ветром, и еще к нему вернулась возможность дышать.
Он и дышал.
Стоял и дышал, пошатываясь от слабости. И страха, потому что здесь, снаружи, все… было иным. Настоящим…