Екатерина Лесина – Уж замуж невтерпеж (страница 106)

– Ведьма, – Летиция все же взглянула.

И прищурилась.

Обличье ведьмы поплыло. Будто… будто и вправду маска, только иного нематериального свойства.

– Она… старая… очень. Притворяется молодой, но на самом деле ей даже не сто…

– Почти триста, – сказала ведьма, скидывая украденный облик.

И обернулась девицей.

Красивой.

Летиция даже ощутила укол ревности. Не бывает, чтобы вот так… в триста лет… матушке уже за сорок и у неё морщины. А у этой лицо гладкое, белое. Черты изящные, только… только неживое оно, это лицо. И глаза мертвые.

Нехорошие глаза.

Смотрит с прищуром. С насмешкою.

– Знаешь, а потому-то твой брак и допустили, – произнесла Яра. – Ну, она-то могла прикинуться мужиком. Но прикинуться – одно, стать – другое… и я знаю тебя.

– Как не знать, государь милостивый, – ведьма издевательски поклонилась. – Когда я вас спасла.

– Спасла… Древояр женился. Еще когда. И жену свою прятал… один лишь раз на пиру она была. И я узнал. Все думал, где же я руки эти видел, такие белые, такие… ни у кого больше таких не было.

А и вправду хороши. Узкие ладони, тонкие пальцы. Вот самой Летиции руки от матушки достались, все же не хватает им толики изысканности.

– Только шрама не было. Был бы шрам, я бы сразу понял.

Она подняла ладонь.

И поглядела.

– Догадливый мальчик.

– Зато понятно, как она к Древояру… он хотя бы жив?

– Вряд ли. Слишком мало в нем осталось. Хотя силен был… и долго упрямился. Но любое упрямство перебороть можно.

– А… Старомысл?

– Мой сродственник, но бестолковый… я ему одно говорю, а он возомнил себя самым умным. Но тоже сильный. Пригодилось. Сильный ведьмак хорошо питает, – ведьма облизала губы. – Если бы вы знали, до чего обмельчали люди за последнюю сотню лет.

– Ты убила старуху, – встрепенулась Летиция. – Я вспомнила! Я еще удивилась… такая красивая женщина и убийца!

– Что ты вообще знаешь о женщинах, девочка, – ведьма покачала головой.

– Помогите! – пискнула Мудрослава. – Что? Тут же легионеры… и вообще место это. Помогут.

– Нет, – улыбка ведьмы стала шире. – Не помогут.

– Но…

– Помогите! – вот Летиция кричать умела. Даром что ли голос развивала на уроках вокалу. Правда, стоит признать, что голос у нее был изначально, в отличие от слуха.

Пригодилось.

– Тише, – ведьма прижала палец к губам. – Здесь никто и ничто не тронет меня. Почему? Да потому, что я хозяйка…

Она раскрыла руки.

– Я вернулась домой… мама, слышишь? Я вернулась! Я нашла способ! И я спасу тебя! Слышишь, мама?!

И голос её зазвенел. Звоном ответили стекла в окнах. А после и рассыпались. Звоном отозвалась собственная голова Летиции. Зарычала рыжая Ярослава, сделав шаг вперед. И рука её хватанула воздух.

– Забавные, но… не время, – сказала ведьма и бросила свое зеркало. А то, коснувшись пола, разлилось, расплескалось черным морем. И Летиция моргнуть не успела, как провалилась в эту черноту.

Не она одна.

Но… но провалилась же.

А откуда-то издалека донесся безумный смех ведьмы.

Вот ведь…

Рядом, громко и хрипло материлась Ярослава. Почему-то данный факт успокаивал.

Глава 46

Где многое проясняется, но все одно понятней не становится

«Подарила тогда старушка девице ленту красную для волос. Сказала, мол, заплетай в косы и не будет во всем селе девицы краше. Но помни, коль чужие руки ленты коснуться, то заберут от неё всю-то силу. Так оно и случилось. Стала сиротка волосы чесать да лентой повязывать, и стала хорошеть день ото дня. Сделалась круглолика и румяна, бровями черна, глазами лукава. Все-то парни на неё заглядывались, а паче иных – мельников сын»

– Идем, – я встала первой. – Идем отсюда… смыл тут сидеть?

Среди мертвецов.

Их слишком много, чтобы я чувствовала себя спокойно. Хотя… о каком спокойствии вообще речь? Главное, что и Ричард поднялся.

– Надо…

– Наверху. Все наверху…

– Погоди. Здесь немного.

Пара страниц, но, чую, дерьма на них собралось изрядно.

«Анна постепенно завладела мной. Я даже не сразу осознал. С каждым её визитом, с каждой ночью она становилась сильнее. А я слабел. Я не замечал того. Она заморочила мне разум. Она говорила о том, что мне следует сделать. Она сумела сделать так, что на собственного сына я стал смотреть как на помеху. А однажды и вовсе всерьез задумался над тем, чтобы избавиться от него. И эта, совершенно мерзкая мысль, заставила меня очнуться. В ту же ночь я попытался изгнать Анну. Не смог. Я ослаб. Да и клятва не позволила. А она лишь смеялась и говорила, что я глупец. Как прочие. И теперь-то всецело нахожусь в её власти. Самое страшное, что она была права. Я хотел сказать проклятому, но не сумел произнести ни слова. Мне кажется, правда, что он догадывается о чем-то, хотя и не обо всем. И глядя на мои мучения, он поинтересовался, не стоит ли им с Ричардом совершить объезд владений. Боги, с каким облегчением я разрешил ему. Они уедут и надолго, до первых морозов. А у меня будет время подумать».

Мы стоим близко.

Не так близко, чтобы совсем уж, но… ближе, чем можно. Чем стоит. И… и в голове вертится-крутится всякое.

«Анна больше не притворялась. Она приходила каждую ночь. А я понимал, что именно она разбередила ту старую рану. И еще что я виноват. Однажды я спустился в подвал. Я желал сжечь её тело, не понимая, почему этого не сделали раньше. Но оказалось, что огонь не способен причинить ему вреда. Мой клинок, однажды пробивший шкуру демона, не оставил и следа на бледной коже Анны. А она смеялась. Она говорила, что договор, заключенный с госпожой, дарует ей бессмертие»

Вот ведь… а так можно?

– Так можно? – поинтересовалась я у Ричарда.

– Нет, – тот оторвал задумчивый взгляд от страниц. – Плоть, конечно, можно преобразить, но… бессмертие? О нем и в Империи не мечтали. Ксандр и тот не вечен.

– Тогда…

– Тут скорее речь о неуязвимости плоти.

Охренеть. Существенное различие.

– Дело в том, что демоны… из числа высших, они весьма отличаются и от людей, и даже от низших демонов именно своей неуязвимостью. Существует теория, что их тела на самом деле не плоть, но воплощенная энергия, сила, и потому-то поразить её так сложно. Это как… в облако мечом тыкать, – нашелся Ричард. – Только плотное.

Облако, стало быть.

Мечом тыкать бесполезно. Огонь, как выяснилось, тоже не причиняет вреда. Зато понятно, почему покойница здесь. Если мертвое остается мертвым в пещере, то хоть какой-то шанс, что это, мать его, древнее прекрасное зло, не восстанет.

Но вот саркофаг с замками могли бы и организовать.

«Анна говорила. Теперь уже яростно. Зло. Сколько ненависти накопилось у неё. Ко всем. К отцу, который лишил Анну нормальной жизни. К чернокнижнику, что обрек её на вечный голод, а после и вовсе подчинил душу. К моему несчастному предку с его любовью. К людям. Зато теперь я знаю, что произошло тогда. Она носила дитя. Дитя, обещанное демону и способное стать ключом к его темнице. Дитя той самой крови, которая сдерживает запоры. Анна говорила, что собиралась убить и мужа, и братьев его, чтобы осталось лишь это дитя. Но тело её, измененное тьмою, и боль, и все-то ритуалы, что проводились над Анной, сыграли свою роль. Она помнила, что родила, а потом испытала преогромную ярость, с которой не сумела справиться. И душа её окончательно отделилась от тела. Более того, эта душа угодила в зеркало, словно в ловушку».

А зеркало… потерялось.

Нет, не само… тот подземный ход, который обнаружил приятель Ричарда, вел, вероятно, из замка. И во времена стародавние, может, был не настолько тайным. Чернокнижник спасся, унеся дитя… хотя, конечно, зачем оно ему? Не важно.