Екатерина Лесина – Уж замуж невтерпеж (страница 103)

– Как? – вслух произнес Ричард.

– Обыкновенно, – демоница поглядела с сочувствием. – Ксандр был твоим другом. А она – стала его.

Душница?

Та, что виновата в смерти многих?

– Она ведь не выглядела чудовищем.

– И что? – Ричард испытывал огромное желание отшвырнуть книженцию, уйти и…

– Всегда проще, когда чудовище выглядит именно чудовищем. Клыки. Когти. Кровь изо рта. Тогда и уничтожить его легко. А когда оно тихая слабая женщина. Даже тень. И ты можешь понимать, что тень эта безумно опасна, но понимание – одно, а принятие – другое.

Демоны тоже опасны.

Об этом твердят все книги. А Ричард… Ричард целовался. И честно говоря, поцеловал бы вновь, но именно сейчас это неуместно. Зато сама мысль о поцелуе успокаивает.

И… тетрадь эта.

«Мне кажется, она тоже была одинока. И потому не пыталась даже вредить мне. Или я просто тешу себя надеждой? Но именно она сказала мне о болезни. И эта болезнь не имела отношения к ней. Скорее уж причиной её стал давний прорыв. И Мертвый город, возле которого он случился. Тогда мне пришлось пересечь запретную черту и встретить истинную тварь Хаоса. Я поверг её, но она меня ранила. И эта рана, затянувшаяся тогда, вдруг вновь открылась».

Какой прорыв?

Отец… и Ксандр… хотя если давно, то Ксандр мог не знать.

«Анна сказала, что поможет мне, если я верну людей в замок. Что она достаточно сильна, чтобы передать мне силу выпитых душ. Но я отказался. Очень её разозлил. Она исчезла на несколько дней, а вернулась еще более раздраженной. Анна стала говорить, что, если уж я не думаю о себе, то должен подумать о людях. Мой сын слишком мал и слаб, чтобы удержать земли. Что и вовсе он не имеет права на них, ибо и сам теперь не вполне человек».

Что?

Ричард дважды перечитал последнюю фразу. И демоница тоже. Посмотрела на него презадумчиво, а потом сказала:

– Рогов нет.

Ричард пощупал макушку, убеждаясь, что и вправду их нет.

«Моя супруга была женщиной слабой. Быть может, прав был тот, кто советовал выбирать в жены лишь тех, в ком сильна старая кровь или хотя бы есть дар. Человеку обыкновенному тяжело в Замке. Хотя почему тогда в нем, здесь, спокойно жили жены моих рыцарей? И слуги, служанки? Почему живут селяне, охотники? Или уж скорее дело в моей крови? В том, что кровь эта такова, что обыкновенная женщина не способна принять её? Склоняюсь к тому. До беременности моя дорогая жена была легка и светла. Её переполняли эмоции. Их было столько, что сам Замок отозвался. А после появления Ричарда она словно погасла. Анна не говорит, как проклятое зеркало попало к моей Анне. Было ли это случайностью?»

Ричард закусил губу.

Почему эти строки вызвали такую боль? Почему показалось, будто… будто его предали? Кто? Глупость какая. Несуразная.

«Как бы там ни было, но Ричард появился на свет слабым. Я люблю его, ибо он – моя кровь и плоть. А еще память о женщине, без которой я не мыслю жизни. И даже близкая смерть кажется мне избавлением. Это неимоверно злит Анну. Пускай. Дело в зеркале. Исключительно в нем. Оно попало к Анне. И ожило. А с ним ожила и Анна»

Как?

Или… Ричард потер лоб.

Игра.

Конечно.

Он и Каллен. Каллен… старый приятель. Как можно было забыть о нем? Рыжие вихры. Веснушки. Глаз подбит, а на щеке царапина. Это все дворовой кошак, которого Каллен пытался поймать. И поймал на свою беду. На руке тоже царапины и куда более глубокие.

А еще…

– Я тут такое нашел! – глаза Каллена блестят. И он оглядывается, чтобы никто не подслушал. – Идем…

Замок.

Замок полон людей. И Каллен едва не сбивает слугу. А тот хмурится, он готов высказать наглецу все, о чем думает, но увидев Ричарда, поджимает губы. И кланяется.

Только Каллен дальше тащит.

– Ричард? – демоница не дает полностью провалиться в эту, столь некстати очнувшуюся память. – Ричард…

– Это я, – получается облизать пересохшие губы. – Это я его нашел.

Точнее Каллен.

Подземный ход. Их в Замке не так, чтобы много, но есть. Обычно их охраняют Легионеры. И пускай. Ричард спускался с отцом. Ничего-то там нет интересного. Камень. Лестницы. Факелы.

Но этот другой.

Он открывается в саду, в той его части, которая уже и не сад вовсе. Здесь пышно расползается плющ, прикрывая остовы древней беседки. Отец Каллена, садовник, все ворчит, что надо бы беседку разобрать, но почему-то не разбирает. Он вовсе забывает о ней, стоит отвернуться.

А она стоит.

Дерево набрякло, потемнело от дождей и холода. Оно даже теперь, летним полднем, кажется осклизлым и уродливым. И заходить в беседку не хочется.

Совершенно.

Каллен тянет.

Внутрь. Запах земли и прелой листвы. Гнили.

– Смотри, – гулкий шепот заставляет сердце биться чаще. А Каллен руками разгребает мертвые бурые листья. Из-под них высыпаются жуки, которые спешат расползтись, и от этого тоже мерзко. Но Ричард становится на колени и помогает.

Что бы ни искал Каллен, это важно.

И вообще… он брат.

По крови.

Ричарду мама читала одну книгу, в ней было про кровных братьев. И вот Ричард пересказал Каллену, а тот предложил побрататься. Они и сделали, смешав кровь. Правда, говорить никому не стали, потому что… взрослые вечно заняты.

И еще не понимают детей.

Вот совершенно.

Под листьями уже не дерево – металл. Серая скоба, которую не тронула ржавчина.

– Помоги! – Каллен тянет её. И пыхтит. И Ричард тоже пыхтит. А дверца не поддается. Только когда они почти решаются отступить, на время, само собой, ибо герои не отступают насовсем, скоба вздрагивает. И приподнимается дверца.

Внутри пахнет сыростью.

И темно.

Черная яма в земле. И оба смотрят на неё с ужасом.

– Я это тоже забыл, – Ричард положил тетрадь на пол. – Выходит… я многое забыл.

– Не сам.

Её теплые руки не позволяют провалиться в бездну. А она раскрывается перед Ричардом. Как тогда. И… и Каллен лезет первым. Он всегда и во всем был первым. Ему бы родиться Повелителем, а не Ричарду. Ричард… отец его любит, но Ричард знает, что он слаб.

И еще боится.

Темноты вот.

Ход узкий и тесный, как крысиная нора. Правда, вскоре он становится шире. И выше. Идти приходится наощупь, а потому они далеко не заходят. В темноте Ричард слышит хриплое дыхание друга. И в душе его одно желание – чтобы Каллен остановился.

– Факел нужен, – сказал тот. – А то ничего не видно.

– Или свеча, – поддержал Ричард. – Факел стянуть не выйдет, да и тяжелый он. А вот свечек можно.

Он даже знает, где их хранят, хотя свечами в замке пользуются редко. Но зато Ричард видел, как старый Охрис собирал огарки, складывал в сундук, чтобы потом переплавить на новые свечи.

– Точно! – Каллен радуется. – Ты голова! Надо будет стащить…