Екатерина Лесина – Советник (страница 66)
Ничего подобного.
Ни крюков, ни чаш.
- Может, магический? – предположил Миха, проходя по периметру комнаты. Под ногами что-то хрустнуло, и он поспешно отступил. А потом… потом вдруг увидел то, чего здесь быть не могло.
Не должно было быть.
Черный провод, свисающий с потолка.
Мать твою ж за…
Глава 27
Глава 27
Верховный
Мекатл сидел на полу, перебирая свитки. Их накопилось множество, и сам вид свитков укорял. И вправду Верховный забросил храмовые дела в угоду светским.
Нехорошо.
Неправильно.
Мекатл разворачивал свиток и читал, разумно пропуская восхваления. Верховный, устроившись в кресле, слушал. Иногда он, кажется, проваливался в дрему, но и туда добирался глухой спокойный голос младшего жреца.
…ходатайство о принятии в храм…
…подношение…
…в Аукстле прорвало плотину и подземелья были затоплены, а потому причинен ущерб храмовой собственности, список прилагается…
…три унции золотой краски переданы… еще шесть серебра получены от…
Суета. Но важная. И многого не хватает.
- Погоди, - Верховный поднял руку. – Это все мелочи. Важное где?
- Простите, - Мекатл распростерся на полу, едва не нарушив им же созданную гору. – Что есть важное?
А и вправду, что действительно важно?
- Пожертвования. Что пожертвовано и сколько. Скот. Увеличилось ли поголовье. Рабы. Прибывают ли? Кто и в каком количестве? Сколько было потрачено на покупку. Кому выплачены деньги. Есть ли долги?
Мекатл кивнул.
- Послушники. Дети. Сколько их? В каком возрасте? Куда определены. И кем…
- Охтли, - тихо произнес Мекатл. – Отныне так.
Охтли… снова.
- Пригласи его, - Верховный с трудом поднялся. Подушки, коих принесли, дабы сидеть было не так тяжело, оказались коварны мягкостью своей. – Ныне вечером. Разделить трапезу. И побеседовать о делах наших, раз уж решил он взвалить эту тяжесть на себя.
Мекатл поднялся.
- Охтли придет не один, - заметил он осторожно. Замялся, явно не зная, следует ли говорить. Но Верховный кивнул. И велел:
- Продолжай.
- Говорят… прости, недостойного, но может это лишь слухи.
- Иные слухи весьма скоро воплощаются в жизни.
Пальцы Мекатла смяли очередной свиток. А глаза нехорошо блеснули.
- Третьего дня Охтли собирал многих из числа старших жрецов, из тех, что давно явили лик свой богам. И говорил с ними. Долго. После принимал Советников.
Плохо.
Очень плохо.
И как Верховный пропустил подобное? Хотя… до подковерной ли возни ему было? И Нинус зорче сокола следил за подобными Охтли. А ушел, и вышло… почти вышло.
- Он не придет, Верховный, - совсем уж тихо продолжил Мекатл. – Многие… недовольны. Император мертв, а на троне сидит дитя столь больное, что не ясно, встретит ли оно новый день. Подле него маг, которому место не у ног Благословенной, но на вершине пирамиды. Да, чернь славит ту, что явила чудо, но…
- Чудо было давно, а маг сейчас.
- И он. И другие… Совет хотел бы видеть сильного владыку.
- Кого?
- Они еще рядятся. Думаю, поэтому и тихо.
Верное замечание. Надобно будет сказать Владыке копий. И не только ему.
- И от того, на чью сторону встанет Храм, будет многое зависеть.
И это верно.
Верховный ненадолго смежил веки.
- Совет знает, что вы на стороне Императрицы. Тем и неудобны. А вот Охтли… его род из числа первых.
А потом, пусть не сам, но брат Охтли или даже отец, ведь не стар еще, вполне может подняться.
- И многие согласны с ним. Они в лучшем случае не будут вмешиваться. Дела храма – лишь дела храма.
- Многие… - Верховный все-таки встал. – Что ж…
Мысль, пришедшая в голову, была безумной.
- Тогда… скажи, что я желаю представить его Императрице.
Посмотрим, что скажет это дитя.
Дитя игралось со зверенышами. Котята подросли и шкуры их обрели какой-то странный оттенок, этакого старого, чуть подернутого пылью, золота.
- Они смешные, - сказала девочка и тряхнула головой. Зазвенели бубенчики, вплетенные в косички. – Не кусайся.
Она погрозила пальцем. И почудилось, что вовсе не леопарду. Тот лег, прижав голову к полу, и громко заурчал.
- Хороший…
Выглядело дитя не в пример лучше. На щеках его появился румянец, а глаза и вовсе блестели.
Рядом, устроившись на подушке, сидела Ксочитл. В руках она держала ткань, и серебристая искра иглы мелькала в пальцах, выводя сложный узор.
- Хорошо, что ты пришел, - Императрица похлопала по подушке рядом. – Садись. Говорить надо.
- Благодарю, - Верховный не без труда опустился на мягкие шкуры. И звереныши поспешили к нему. Влажные носы ткнулись в руки, а тот, что крупнее, попытался ухватить зубами. Но девочка дернула его за хвост.
- Не шали, - сказала она строго.
- Растут, - Верховный коснулся мягкой шерсти леопарда. – Будут защитниками.
Девочка кивнула.