Екатерина Лесина – Советник (страница 60)

- Его здесь нет, - Дикарь вошел первым, подвинув мальчишку. И исчез в сумраке, чтобы вернуться с трехрогим подсвечником. Свечи на нем, как и сам подсвечник, покрылись жирной пылью, а на одной виднелись следы крысиных зубов, но и такие сойдут.

Загорелись и ладно.

Будь Винченцо чуть посильнее… нет, сейчас неразумно тратиться на такую ерунду, как светляки. Каждая кроха силы нужна. А значит – свечи.

Неровный свет. Желтушный.

И лица людей в нем кажутся больными. А то и вовсе… печать мертвеца, придумка суеверного простонародья. Но почему Винченцо отводит взгляд, будто боится разглядеть эту самую печать?

- И где искать? – Дикарь водит подсвечником вправо и влево.

Свет переползает.

Медвежья шкура на полу.

Сундуки. Огромные, с коваными крышками.

Стол.

Шкап, прислонившийся к стене. Еще один – меж двух окон. Воздух тяжелый, спертый. Очевидно, что окна не открывали давно.

На стене поблескивает сталь. И Джер судорожно вздыхает. А потом признается:

- Не знаю. Я… я заглянул сюда. Смотрел, что в сундуках.

- И что?

- Одежда. Ткани. Перевязи. Еще сапоги. У отца ноги болели. Левая. И он шил сапоги у одного мастера. В городе. Сразу по шесть пар за раз. Чтобы лишний раз не ездить. Вот. И хранил тут. Еще мази. От боли в суставах. Старый шлем.

Мальчишка все-таки сумел переступить через порог.

Да и пахло… запустением.

- Матушка говорила, что я должен поселиться здесь. Но мне, честно говоря, не очень хотелось… и не хочется. Такое чувство, что он еще здесь и вот-вот вернется. А я так, самозванец. Я ведь знаю, что он не меня видел наследником.

- Плевать, - Дикарь поставил подсвечник на столешницу. – И где может хранится эта… штука?

Комната не так и велика.

Правда, есть еще одна, с кроватью. Но от первой та мало отличается. А главное, прав мальчишка, как-то здесь… неуютно?

И пусто.

В сундуках.

В одном – остатки бумаг, изрядно погрызенных крысами. Бумаги Винченцо просматривает бегло. Письма торговым партнерам. И в Совет, но что-то пустое, местечковое, про заливной луг. И второе – о роще. Договор на вырубку.

Продажа деревни.

Зерно.

Кони.

Карта, нарисованная весьма грубо. Жалоба, что со стороны де Сандов повадились наведываться разбойники, а потому или де Санд сам озаботится наведением порядка… обыкновенная провинциальная жизнь. Ничего-то важного.

В других и того хуже.

Сапоги, причем отнюдь не все новые, иные ношены и крепко, оттого запах поднимается еще тот. Ткани… и снова порчены, вон, облако белесой моли поднимается над откинутой крышкой. Как это баронесса не доглядела? Или она тоже суеверно предпочла не заглядывать лишний раз во владения покойного супруга?

Свитки.

Свитки Винченцо перебирает осторожно. «Философия разумной войны», исполненная на зачарованной коже. «Современные осадные орудия». «Советы по разведению медоносных пчел». А вот и что-то любопытное: «Пробуждение спящего дара»… это в сторону.

Последние свитки были рукописными и заголовков не имели. А еще хранились не в шелковых тубах, но просто так. И потому пострадали от тех же крыс, но не настолько, чтобы вовсе невозможно было их прочесть.

«…го дня выступаем с благословения отца и матушки. Молились богам и принесли в храме жертвы, трех коней и раба…»

Записки?

Чьи?

«Жрец трижды вскрывал барашков, но по всему выходит, что боги благоволят нам. И мы достигнем цели своей, о чем я уповаю, ибо дела идут не слишком хорошо».

- Что это? – мальчишка сунул нос. – Это… записки моего дяди! Отец как-то показывал… не мне.

Это он произнес мрачно.

Еще обижен?

Винченцо знакома эта обида.

- Какие записки?

«…мор. И год выдался засушливым, а стало быть, нет надежд на хороший урожай. Сокровища нам бы пригодились, но дело даже не в них. Отец уверен, что именно там, в Башне, регалии вновь оживут, а стало быть…»

- С собой возьмем, - решил Винченцо. Свитков было не так и много. И с виду далеко не все из них сохранились. На некоторых помимо крысиных зубов свой след оставило пламя.

И вода.

Но вряд ли в этих бумагах найдется ответ на интересующих их вопрос.

Дикарь открыл шкаф. Заглянул и хмыкнул, отступив в сторону. Ну да, два ряда пыльных бутылок, причем местами пустых, именно то, чего ожидаешь увидеть в шкафу из красного дерева.

- Сдается мне, - Дикарь провел пальцем, оставляя в пыли след. – Что мы не с того начали. Допустим… допустим эта хрень и вправду есть. Её здесь оставили… за кой надобностью – дело третье. Хотя сомневаюсь, что твой папенька так уж об окружающих заботился. Разве что… если никто живой не проникнет, то… это ведь защита, так?

И развернулся.

- Н-наверное, - Джер моргнул.

- Отличная защита от всяких там… желающих замок осадить.

И поглядел на Винченцо.

- Никто не использовал Купол для защиты…

- Почему?

- Потому что!

- Веский аргумент.

- Это… редкий артефакт! И хранится в сокровищнице Совета… должен хранится. А Совет… Совет – это маги! Сильные.

- И не найти того придурка, который рискнет напасть на дюжину сильных магов, - сделал вывод Дикарь. – Но если теоретически…

- Не знаю. Купол… да, он не проницаем. Для людей. А вот для осадных орудий? Магии? Големов, которые не совсем живые существа? И… и попробовать можно было бы.

- Кто ж знал, - Дикарь еще раз оглядел комнату. – Как он выглядит? Этот ваш купол? И где его должны ставить, чтобы сработал? Внизу? Наверху? На башне?

- Скорее в подвале, - Винченцо задумался и вынужден был признать, что знает не так, чтобы много. – Это… это довольно крупная вещь. Если верить хроникам, то его несли четыре человека. Ящик. Его ставили… где-то.

- Очень точно.

- В подвале городской управы, - с облегчением уточнил Винченцо. – Когда речь шла о Шиассе. Городишко на востоке. Точно. Альциан Альтесский пишет, что с магами на подводе доставили ящик, высотой в человеческий рост. И его несли четыре могучих голема.

- Не человека?

- Нет. Големы сильнее. Да, тогда, пожалуй, он тяжел. Еще пишет, что ящик этот внесли в городскую управу, а после спустили в подвал.