Екатерина Лесина – Советник (страница 52)

Он чуть прикрыл глаза.

- …в год тысяче двести семьдесят третий от гнева Богов, Фарсах, сын Джамута, испросив у отца благословения, принял великий дар и вознеся молитву богам, отправился в священное паломничество по Запретной дороге, дабы со смирением принять волю Древних.

Горбун чуть выдохнул.

- Это ж когда было? – удивился Джеррайя и руку растопырил, вперился в пальцы, пытаясь сосчитать.

- Более пятисот лет тому, - Горбун не удержался от взгляда, в котором читалось презрение. Правда, отвернулся он раньше, чем барон этот взгляд прочел. – Этот Джамут был нашим прапрапрапрадедом. На том листе подробно описывалось, что взял он с собой десятерых «людей оружных о двуконь и еще дюжину челядинцев с дарами богатыми».

- А кому там дары дарить? Туда же ж за сокровищами едут?! Нет, ну в самом деле…

- Из той рукописи уцелело немного. Только то, что Джамут вернулся один, но с благословением и «пламенем в руцах».

- И что это значит?

- Понятия не имею. Я тогда заинтересовался. Начал искать, потому что выходило, что это паломничество, пусть и было важным, точнее оно было очень важным, но не единственным. И нашел. Упоминания. Что в году тысяче двести сорок девятом Джамут, Нашал и Саххарем, сыны Арроя, тоже отправились в паломничество. И список того, что они увезли к башне, - Горбун выдохнул и попытался сменить позу. По всему кресло это было ему неудобным. – Две дюжины кубков из золота. Три серебряных кувшина. Зеркала. Ткани шелковые.

Вот это было совершенно не понятно.

- А еще рабов молодых. И снова же упоминаются оружные люди и челядь. Кстати, о них же говорится, что воздалось им за службу. И что по возвращении Джамут наградил их. То есть, они как раз вернулись.

- А…

- А еще говорится, что многие испытания встали на пути его. И что претерпевал он лишения. И что достиг он башни. Вместе с братьями. И с ними же вошел. А вернулся спустя три ночи. Один.

- Что за… хотя понятно, если с братьями, то он их там и того. Что? Логично же. Было три сына. И все трое достойны, надо полагать, если отец сам не выбрал. Он их и отправил… к башне. Ну а этот, как его…

- Джамут.

- Вот. Джамут. Он все правильно понял.

- Да, только еще писали, что он пал на пороге и лежал недвижим три дня и три ночи. И люди, с ним пошедшие, молились. И не знали, сумеет ли он открыть глаза. А когда открыл, то стало ясно, что обрел он «пламя в руце», чем бы это ни было.

- Сила, - Винченцо прикрыл глаза. – Пламя в руце.

И подняв руку позволил на ладони раскрыться крохотному язычку пламени.

- Значит… значит, мои предки были магами? То есть, наши конечно, - поправился Джеррайя.

- Были, - Винченцо погасил огонек. - Иначе откуда в тебе спящий дар? Хотя… если так… дар, который не раскрылся сам… может наследоваться. Это объясняет, почему регалии тебя признали. И кровь, конечно. Кровь и дар…

- Мне говорили, что способ есть.

- Кто?

- Придворный маг. Он… он моему отцу, точнее матушки… хотя это он её отравил. Но меня-то он не пытался убить?! Он тогда пришел за мной, насколько знаю. И… и если пришел, с выкупом, тогда разбойники – это не от него. От мачехи… Я запутался, - признался Джеррайя.

- Магу ты нужен был живым, - спокойно отозвался Горбун. – А вот моей матери – нет. Они могли сотрудничать. В определенных пределах, но не обязательно, что действовали вместе.

- Пожалуй, что… значит, эта Башня открывает дар?

И если так, то все становится очень и очень интересно.

Еще регалии.

И…

И сама башня.

- А почему у остальных дара нет? Ну, у моих братьев, - он поморщился. – Маг их проверял.

- Даже в семьях мага дети не всегда рождаются магами, - пояснил Винченцо. - Даже больше… скажем так, из всех детей моего отца дар проявился только у четверти. У его жен были дети. Кроме моих братьев. Но… неодаренные – не то, чем род гордится.

И по тому, как блеснули глаза Горбуна, стало ясно. Понял. И правильно.

- Погоди, получается… а почему они перестали ходить? – уточнил Джер. – Если все вот так… ну, собрался, пошел, пришел и обрел дар?!

- Не знаю, господин, - Горбун произнес это с небольшой задержкой. – Может… потому что это было небезопасно. Мне… встретилась одна бумага. Тоже старая. Я пытался разобрать, и если верно понял, то в тот раз не вернулся никто. И… возможно, это не впервые.

Винченцо задумался.

Дар?

Да, там, в Городе, именно он и определяет суть. Положение. То, кем ты станешь. Чем ярче дар, тем выше шанс подняться. И самому встать над теми, кому не так повезло.

А здесь?

Дар ведь – это малая часть. Это как меч, который всем хорош, но бесполезен, если хозяин не умеет им пользоваться. А кто их учил? Де Варренов? Может, раньше, давно, когда все только началось, у баронов были какие-то книги? Учитель? Вряд ли… или… в городе тоже случались смутные времена. Да и не только они. Сам Винченцо сбежал. Сомнительно, чтобы он был таким уникальным в своем желании убраться подальше.

А тут замок.

Крепость.

Служба. Возможно? Отчего нет…

- Регалии тебя приняли, - произнес он.

- А толку… все одно только камушки поблескивают, - Джер тоже выглядел задумчивым. – Они… они решили, что дар этот не нужен, так? Что лучше не рисковать?

- Скорее всего.

- Да. Наследники… трое ушли, один вернулся. А если никто? Наследников нет. Линия оборвалась. Искать других? А если и они тоже не вернутся? Если… что тогда? Нет, никто бы не стал так рисковать. Конечно, хорошо, если магом станешь, но ведь не факт, да?

- Именно. Начинаешь думать.

Горбун поджал губы.

- А еще семейные тайны, - Винченцо посмотрел на него, пытаясь понять, сколь можно верить словам этого человека. – Они имеют обыкновение теряться, когда кто-то слишком тщательно их хранит. И… и скорее всего смысл был не только в даре, но и в регалиях. И если так, секрет должен был храниться. Передаваться… от отца сыну. А если что-то произошло с сыном? И с отцом?

- Тогда…

- Тогда поход этот напрочь теряет смысл, - тихо произнес Горбун. – К тому же ни в одном свитке не сказано, что нужно было делать там, в башне. Вряд ли просто войти. Дядя наш, тот, который погиб, он ведь дошел. И вошел. Вернулся…

Но ничего не изменилось, так?

Пламя в руце? Регалии? Сила?

- Только заразу принес, - сделал вывод Джер. – Но… слушай, а ты можешь найти те бумаги? Ну, старые, в которых про это все рассказывалось?

…да, вероятно, сменилась ветвь наследования. И в старых добрых домах случается. Тайна? Утрачена. Регалии худо-бедно признали нового барона. А тот не слишком понимал, что с ними делать. Вот и принял как красивую игрушку, подтверждающую право наследования.

Главное, что паломничества прекратились.

Дорога заросла. А озера постепенно превратились в болота, среди которых и укрылась та самая проклятая башня. И вот как-то чем больше Винченцо думал, тем меньше в нее хотелось соваться.

И голова снова налилась тяжестью, намекая, что телу нужен отдых. И… и лечь бы. Просто лечь бы. Вытянуться.

- Боюсь, - Горбун склонился, только вдруг показалось, что в этом уродливом поклоне скрыта издевка. – Это невозможно.

- Почему?

- Бумаги были старыми. Хрупкими. Плесень их сожрала. И еще мыши. Мыши – настоящее бедствие, а амулеты для них…

Горбун поднялся.

- Я могу приказать тебя выпороть! – Джер, кажется, почувствовал что-то такое.

Неправильное.