Екатерина Лесина – Провинциальная история (страница 110)
И в ладоши хлопнула.
— И вправду, — очнулась другая, худощавая и с лицом, на котором застыло выражение превеликой задумчивости. — Сладкий чай отлично восстанавливает силы…
…самовар уже пыхтел.
И на столе, укрытом белоснежною скатертью, громоздились фарфоровые тарелки и чашки, чашечки, креманки с вареньем, миски со сметаной, с пирожками да сушками.
— Я Первушку отправила к зятю, — сказала еще одна женщина, взмахом руки отсылая Антошку.
Тот и сгинул, будто не бывало. Стася уже поняла, что вот это его умение, исчезать с глаз начальственных, есть самый главный Антошкин талант.
— А то ведь беспокоиться будет. Да и разбойничка того нехай свезет. Марфушку опять же… уж больно она голосливая, — женщина окинула стол придирчивым взглядом. — Лика, неси расстегаи!
— А где они? — донеслось громкое откуда-то из глубин дома.
— Я же сказала, в коробе…
— Короб на дороге оставили.
— Как оставили?
— Так… пораненые не лезли. И прочие, — в гостиную заглянула босоногая девица в грязном сарафане. И женщина закатила глаза. — А вы, маменька, не переживайте. Вам вредно.
— И то правда, — поддержала девицу круглолицая ведьма. — Переживать всем вредно, а уж если ведьму носите…
— В-ведьму, — женщина побледнела.
— Сильную, — поддержала вторая и, не чинясь, положила руку на живот, отчего женщина икнула и застыла. — Ишь ты… девятая дочь? Девятой дочери? Хорошо, что не сын… садитесь, дорогая… и ты, деточка. Как тебя звать?
— Светлолика. А маменьку Аграфеной кличут. Марьяновной, если по батюшке. Мы к сестрице старшой ехали, в гости и вот не доехали, — девица сдула с лица длинную соломенную прядку. Она-то, в отличие от маменьки, страху перед ведьмами не испытывала. — Маменька, поглянь какая животинка!
И подняла котенка, который разлегся на ладони, ноги с нее свесивши.
— О Боги… Лика!
— Чегой? Он сам прилез…
— Это котик, — сказала Стася, подумывая, стоит ли потребовать, чтобы Светлолика отпустила несчастного. Впрочем, несчастным Клубок не выглядел. Он, обладая на редкость меланхоличным характером, — аккурат, в соответствии с породой — любил лежать.
А где именно лежать приходилось — дело десятое. Главное, чтобы тепло и братья по нему не топтались.
— Котик, — Светлолика улыбнулась этак, пресчастливо. — Ко-о-тик…
И пальчиком по хребту провела.
Клубок приоткрыл левый глаз, но счел, что этакие поглаживания и перетерпеть можно.
— Ишь ты… — восхитилась круглолицая ведьма. А после на Стасю поглядела и соизволила-таки представиться. — Марьяна я, Францевна, ежели по батюшке.
— Эльжбета Витольдовна, — произнесла сухим тоном та, другая, которой Стася, как она сама подозревала, чем-то не нравилась. А может, не в Стасе дело, но в доме и в том, что в этом доме происходило?
— Аглая, — едва слышно выдохнула самая молодая из ведьм.
Она успела причесаться.
И косу заплела.
И все одно чувствовала себя неудобно. А Стася чувствовала это вот неудобство, за что ей самой тоже неудобно было.
— Вот и познакомились, вот и ладненько… — Марьяна хлопнула в ладоши. — Чаек стынет… а вы, матушка, не переживайте. Ведьмы тоже люди. И позаботимся, поможем… что словом, что делом… пейте вот чаечек…
И сама чашку наполнила, покрутила в пальцах.
— Ишь ты… ныне такой роскоши и не увидишь.
Стася опустилась на лавку, ничуть не удивившись, когда под столом ноги её коснулось что-то донельзя мягкое. Небось опять кто-то сбежал.
Или правильнее будет сказать, что пришел?
Она как-то поначалу пыталась запирать котят в одной комнате, здраво рассудив, что пусть лучше они эту комнату портят, чем весь дом. Но оказалась, что запертая дверь преградой не является. И зверье с завидным упорством и неведомым способом умудрялось оказываться там, где ему было не место.
Стася привыкла.
— Надо… наверное… сообщить куда-то? — Стася оглядела женщин, которые сосредоточенно пили чай с видом таким, будто не было в мире задачи важнее. — В… полицию?
— Страже доложат, — сказала Аграфена Марьяновна.
— А…
— Маг очуняет, полежит пару денечков, помается, а там и отойдет… с силой, конечно, оно пока не понятно, чего будет. Такие проклятья даром не проходят. Но уж лучше живой и без силы, чем совсем покойник, — кажется, Марьяна Францевна желала утешить, только кого — не понятно.
Стасе же подумалось, что Дурбин вряд ли обрадуется. И что, возможно, он предпочел бы как раз второй вариант.
— А…
— За девонькой маг пошел, — сказала Эльжбета Витольдовна, сушечку в пальцах разламывая. — И лес твой ему подсобит.
— Да и сама послушай…
И уставились на Стасю, будто вот должна она… что она должна? Очередное чудо? Стася потерла ладонь о платье, пытаясь вызвать знакомый зуд и чужую силу, но ладонь не чесалась.
Сила спала.
И чудо не происходило.
— Закрой глаза, — прошелестел тихий голос Аглаи. — И попытайся увидеть…
Что?
На колени вскарабкался Черныш, который, пользуясь отсутствием Беса — к слову, куда тот-то подевался? — совсем страх потерял. В кружку было даже сунулся, но фыркнул, когда паром морду опалило, и отпрянул, расчихался.
Закрыть глаза.
И… она ведь однажды так делала. И даже что-то получилось. Стася ведь видела, что дом, что сад… и теперь надобно.
Постараться.
Она сидела, сидела, натужно пытаясь вообразить, что должна увидеть, но…
— Извините, — сказала, выдохнув, когда стало понятно, что ничего-то у неё не получится. — И… надо что-то делать! Лилечка ведь пропала…
— Пропала, — согласились старшие ведьмы. Аграфена же Марьяновна кивнула со всею степенностью, подтверждая, что да, так оно и было.
— Она пропала, а мы тут… сидим! Чаи пьем! И…
— Успокойся, девонька, — голос Марьяны Францевны был мягок. — От нервов одни расстройства случаются и никакой пользы. Мы сидим и чаи пьем, потому как на иное пока не способны. Во-первых, ты сама себя до донышка вычерпала, этого идиота героического вытаскивая… подобные проклятья вовсе неснимаемыми считаются. А ты вот сняла. И он выжил. Мы же другого вытянули, которому тоже на роду написано было до сроку мир покинуть. А это непросто, да…
И Эльжбета Витольдовна голову склонила.
— Во-вторых, тут не место нашей силы. Тут… иное совсем…
— Оно не пустит, — тихо произнесла Аглая и вновь взглядом в чашку уперлась. — Лечить пустило, а дальше — нет… оно нам не верит.
Стася нахмурилась.
— Маг — мальчик взрослый… с обычным человеком как-нибудь справится.
— А если нет?