Екатерина Лесина – Понаехали! (страница 90)

- Невесты… - тетка перевела взгляд на Лилечку. – И это дитё? И ведьма?

- Я не невеста, - поспешила оправдаться ведьма. – Я в сопровождении.

- Ага…

И женщина развернулась, чтобы исчезнуть где-то там, в клубах сытного пару, правда, вскоре из того же пару возникла другая, помоложе и похудее. В руках она держала поднос, заставленный горшками и горшочками.

- Идем, - Славка потянул за рукав. – Там от местечко одно есть, сядем и никому-то мешать не будем. А то ведь суета… тут, как ужин праздничный, так всегда суета.

- А он…

- По случаю начала смотрин царских пир положен. Согласно регламенту, - подала голос ведьма. Говорила она тихо, но была услышана. Славка вот кивнул и добавил:

- А как пир, так и работы много. Небось, съедутся… тут и без того людно, а уж как пир, так вовсе покою нет.

Он открыл крышку и заглянул в махонький горшочек, потом вовсе пальцы в него сунул.

- Лисички, в сметане пареные, - облизнул и зажмурился, сделавшись похожим на предовольного кота.

- Никогда на пиру не бывала, - Лика решила, что если ждать, так и вовсе голодной остаться можно. Этот вон… ест совсем даже не как батюшка, который вечно ковыряется, а то и, задумавшись, начинает из хлеба всякие фигурки лепить, чего маменька совсем терпеть не может.

- Ничего интересного, - отмахнулся Славка, подвигая к себе еще один горшок, в котором каша обнаружилась, да рассыпчатая, на молоке и с сушеною ягодой, упаренная до легкости. – Будешь?

Он подвинул кашу к Лилечке, и та кивнула.

- Как ничего интересного?

- А что там быть может? Соберутся все бояре, посядут, но сперва час будут лаяться, выясняя, кто к государю ближе должен быть. И вечер обижаться, что кто-то там полез не на свое место. Потом станут чествовать… еще та скука. Ну и есть, пить… скоморохи, может, будут. А может, и нет, если решат, что мероприятие серьезное, тогда просто есть и пить.

- И все?!

Выглядело… тоскливо.

- Потом невест выведут…

- Куда? – что-то, чем дальше, тем меньше Лике нравилось это вот все.

- К гостям. Позволят пройтись и показать себя. Нарядиться тебе надо будет, а то, небось, если боярские дочки, тогда по-богатому пойдут. А у тебя есть, что одеть?

- Обещали прислать, - Лика поерзала, подумав, что матушка вовсе даже не обрадуется, если она, Лика, перед царем в нынешнем виде покажется. И пускай вид вполне даже приличный, вон, платье чистое даже, а если и помялось, то самую малость, но ведь и вправду небогатый.

Без каменьев там и золота.

- Тогда стоит проверить, - Славка вытащил из горшочка кусок мяса, в который вцепился совсем даже без свойственного книжникам изящества. С другой стороны, маменька еще когда сказывала, что мужик должен есть нормально, а не клевать, будто бы птичка. – Правда…

Говорил он с набитым ртом, но все одно понятно.

- …может случиться, что сундуки ваши потеряются.

- Как потеряются?

- Обыкновенно… дворец ведь. тут одних холопов сотни. Кто-то возьмет и занесет куда, а куда… пойди-ка отыщи.

- Отыщем, - Аглая вот и руками ела аккуратно, так, что прям завидки брали, потому как у самой Лики никогда-то не выйдет есть и не обляпаться. Даже если к самому столу сгорбиться. – Это как раз не беда.

- Да?

- Если вещи личные, то и память имеют, а уж там… - ведьма махнула рукой, и следом в воздухе вспыхнули маленькие искорки. – Но будет хорошо, если боярыне передадут, что ведьмы – существа до крайности злопамятные. И воображением обладают немалым…

 

Баська чесала косы сосредоточенно, изо всех сил стараясь не глядеть на ведьму, которая была ей знакома. От до того знакома, что прямо-таки не по себе от этого знакомства становилось. А ведьма, выходит, Баську не узнала.

Не запомнила?

Или не запомнил? Вот это-то обстоятельство и заставляло за косы хвататься, успокоение ища. Потому как оно в голове не укладывалось от совершеннейше. Это же ж… мужик.

Или баба?

Или… если богиня благословила, то совсем даже баба, поскольку в нянькиных сказках, которые, как успела убедиться Баська, были куда поправдивей всяких там наук, богиня мужиков не жаловала. А этого вот… эту… и главное сидит на постели, рученьки сложила, глазами в стену вперилась и только брови ходят. То над переносицею сомкнуться, то разгладятся, то одна выше другой поползет. Губы опять же шевелятся, будто эта вот… спорит.

А с кем?

И как Баське быть? Сперва-то она, честное слово, растерялася, когда его… её увидала. А потом уж от растерянности и болтлива сделалась.

И…

Сказать?

А кому?

Промолчать? Не вышло бы с этого молчания беды. И остается сидеть, в полглазика разглядывая еще не подружку… дружка? А если папенька узнает? То есть, он всенепременно узнает, ибо Баська уже усвоила, что, ежели чего-то может выползти, то выползет. Но… но жениться же ж не заставит! На бабе… а вдруг да она по ночам мужиком становится?

Страх-то какой.

- И… и что делать нам? – превращаться мгновенно в мужика Мишанька не собирался.

Собиралась?

Баська еще немного подумала, и решила, что, пока он баба, то и говорит надобно, как о бабе, а то этак и запутаться недалече. И еще подумала, что ему-то, небось, совсем уж нехорошо. Вот ей бы точно было бы плохо, ежели бы кто-то взял и превратил Баську в мужика.

Батюшка, может, обрадовался бы. Он всегда наследника желал.

Или нет?

Главное, что самой бы Баське быть мужиком точно не понравилось бы. А что? Ни нарядиться, ни кос заплести, ни посидеть тишком в кружке мамок да нянек, гиштории интересные слухая. Одни лишь заботы… нет, она уж лучше собою побудет.

Но этого от, бедолажного, жаль.

Еще и ведьма ко всему… вона, ведьмы не пожалели, обрядили в платье такое, что и смотреть-то, не краснеючи, не выходит. Сзаду топорщится, спереди гладкое, будто того, что у бабы быть должно, вовсе немашечки. Рукава гладенькие, а вокруг шеи колесо кружевное, из которого эта шея голая да несчастная палкою торчит.

И ладно бы шея, так ведь и это самое… чего нету, хотя должно бы, открыто. Или закрыто? Как одно одновременно быть может, Баська и не поняла. Но оно было.

- А чего тут сделаешь, - сказала она, решивши, что сказать надобно, да только вот… не боярыне той, которая злая и на Баську глядела так, будто Баська совсем даже не купеческая честная дочь, но лягуха, а то и того хуже. – Надобно умыться… и волосья переплести, а то ишь, растрепалися.

- Поесть бы, - грустно вздохнула ведьма.

И носом дернула.

- И поесть можно, - согласилась Баська. А после, сама от себя этакой доброты не ожидая, предложила: - Хочешь, с волосьями помогу?

Он же ж, верно, ничегошеньки не умеет. Оттого и соорудили на голове этакое непотребство, как будто бы стог огроменный, из которого перо торчит, будто в этом стогу петух сховался.

- Был… была бы благодарна, - Мишканька сама за перо потянула. – А то же ж… и воротник снять. Натирает. Ведьмы… они ведьмы и есть.

И вздохнул.

Баська тоже вздохнула. Так и сидели, правда, недолго, ибо дверца приоткрылась, и в комнату заглянула девица.

- Сидите? – спросила она пренагло. – Ести будете? Молоко, сбитень? Квасок? Пирожки? Много не наедайтеся, потому как вечером на пиру показаться надобно. Могу воды принесть, чтоб лицо обтерли.

- А совсем помыться?

- Так… - девица оперлась о дверь. – Мыльни-то есть, но занятые…

- Кем? – чем дальше, тем меньше Баське хотелось оставаться в этом вот месте. А еще терем царский. Смотрины… ага…

- Боярыни изволят купаться.