Екатерина Лесина – Понаехали! (страница 7)
- Тогда олень? Олень – это в достаточной степени благородно? – поинтересовалась Аглая, чувствуя, что… нет, она вовсе не собирается превращать барона ни в жабу, ни в оленя, ни в кого бы то ни было. В конце концов, она и знать-то этого человека не знает. А превращать незнакомых людей – это признак дурного тона.
Да и с Мишанькою получилось случайно.
Совершенно случайно.
И Аглая сожалеет.
Наверное.
Или нет?
Если так, то… если его назад вернуть не выйдет, то получается… получается, что она… замужем? Но замужем за девицею – это как-то… чересчур. В обществе не поймут.
Или не замужем?
А если не замужем, то надо ли ей вновь выходить? То есть… запутано все.
- Олень? – баронесса глянула на мужа иным взглядом. – Что ж… особенно, если королевский. Знаете, такой, с рогами чтобы… большими.
Она даже развела руки, показывая, какого размера видит рога супруга. И тут же смутилась. Слегка.
- Вы не подумайте, это… это исключительно образно! Без рогов олени тоже ведь встречаются?
- Не знаю.
- И я не знаю, - баронесса задумалась и крутанула зонтик. – Так вы… сможете?
- Что?
- Превратить моего мужа в оленя.
- Зачем?
Аглае было любопытно. Вот если так… то… может, дело не в ней, Аглае? Может, это в целом для супружеской жизни свойственно желать, чтобы супружеской она быть перестала? А что у Аглаи получилось ненарочно, так она все-таки ведьма.
- Сложно сказать, - баронесса зонтик поправила. И шляпку прелестную, украшенную лентами и крохотными, из тех же лент фузелком сделанными, розочками, тоже поправила. – Я его люблю, но… столько лет прошло… он меня бросит. Матушка опять же… приехала и уезжать не собирается. В Китеж ей понадобилось… ага… Лику вон подсовывает, стало быть, от меня избавиться решили.
Баронесса поджала губы.
- Думаете? – тихо спросила Аглая.
- Почти уверена. Даже знаю, чего хотят. Чтобы я в монастырь ушла, когда Лилечки не станет…
- Ей ведь лучше.
- Лучше, - согласилась баронесса и зонт сложила. – И… намного лучше… это хорошо. Это просто чудесно! Но…
- Но?
- А если все закончится? Если опять станет хуже? Дурбин… я у него спрашивала. Невозможный человек! Особенно теперь… он должен понимать, что его долг – быть подле Лилечки, а он взял и едва не умер. Теперь мало на что годен… так вот, говорит, что пока полной стабилизации не произошло, а значит, процесс вполне возможно остановится. Если не хуже…
- Не остановится.
- Вы… уверены?
- Да, - правда, Аглая понятия не имела, откуда вовсе взялась в ней эта вот нынешняя уверенность.
- Хорошо… чудесно… - зонт вновь раскрылся.
И закрылся.
- Но все равно, она ведь девочка!
- И что?
- А ему нужен наследник! И матушка… теперь станет обхаживать. Все уже решила… от меня избавиться, сослать в монастырь, а ему Лику подсунуть. Как же, она моложе, она… красивая! Все молодые красивы, а я…
На сей раз зонт схлопнулся с резким звуком.
- Я не могу этого допустить!
- Вы, возможно, слишком рано переживаете. Ваш муж, он…
- Мужчина. Он прежде всего мужчина. А какой мужчина не откажется заменить старую надоевшую жену на новую? Молодую, красивую, здоровую…
- Тот, который любит? – предположила Аглая робко.
- Деточка, - баронесса посмотрела снисходительно. – Любовь – это сказка, которая позволяет надеяться…
- На что?
- На все. Не важно. Главное, что он рано или поздно согласится. Поймет. И я должна быть первой. Поэтому, умоляю, превратите его… в жабу, в оленя, в кого угодно!
- Извините, - сила теперь ощущалась внутри клубком теплого солнца. – У меня вряд ли получится…
- Я заплачу, - баронесса схватила Аглаю за руку. – Он богат! Вы не представляете, насколько он богат. И… и я готова! Сколько скажете! Назовите свою цену… что угодно, только… помогите!
- Помогу, - Аглая коснулась лба баронессы, отпуская силу, которая уже устала ждать, когда же ей позволено будет творить. Правда, пока Аглая не понимала, что именно должна творить, но определенно не превращать.
Барона.
И баронессу тоже.
И вообще она взрослая серьезная ведьма, а потому думать тоже должна по-взрослому.
- Роди ему наследника, - сказала Аглая, подумав, что взрослым ведьмам нужно быть снисходительными. И мудрыми. И… и если баронесса родит, то проблема решится? Теоретически.
Та лишь моргнула.
А сила взяла и ушла внутрь её. Провалилась. И если так… то все правильно?
Аглая очень на то надеялась.
Вернувшись на свое место, она еще раз поглядела на барона, что-то втолковывавшего Норвуду. И убедившись, что ни в кого-то Козелкович превращаться не собирается, успокоилась окончательно.
- Видишь, - сказала Аглая кошке, которая-таки забралась в корзинку, чтобы улечься уголком. В кошачьей шерсти копошились подросшие котята. – Я тоже могу поступать осознанно.
Ежи мутило.
Странно. Ему и прежде случалось на кораблях ходить, в том числе и по морю. Море вот могло дурноту вызвать, а озеро… гладкое, будто стеклянное, и ладьи скользят по этой глади лебедями.
Ветер паруса наполняет.
Тишь вокруг.
Благодать.
А Ежи от этой благодати прямо-таки крючит. Он уже и глаза закрывал, и корень кислый жевать пытался, да без толку.
- Тяжко? – поинтересовался Евдоким Афанасьевич, и фиал, который Ежи на грудь повесил, потеплел, налился темною силой.
- Это…
- Вода тут…
- Я заметил.