Екатерина Лесина – Понаехали! (страница 151)
Справился.
Взял вот и справился. Сам. Только пальцы дрожат, и внутри снова пустота зияющая, на дне которой ни капли силы. Стало быть, цена?
Пускай.
Никита осторожно поднял котенка: он как-нибудь и без силы проживет.
Глава 59 В которой чудеса творятся и боги снисходят до людей
Глава 59 В которой чудеса творятся и боги снисходят до людей
Озеро волновалось.
Это, пожалуй, первое, что отметил Ежи. Озеро волновалось. Воды его сделались черны и густы. И ветер носился по-над ними ошалевшим жеребцом. И ярость его передавалась волнам, которые неслись одна за другой, чтобы расколоться о камни.
Брызгами.
Пеной.
А уж потом в лицо ударил запах стылой воды и крови. И Ежи будто очнулся, скатившись со спины серого волка. Зверь же встал перед ним, широко расставив лапы, голову опустил.
Из глотки его донеслось гулкое рычание.
И люди, что поднимались с земли, замерли.
- Твар-р-ри… - донеслось откуда-то сбоку, и Ежи оглянулся. Он был… туманная тропа выпила силы, но не так, чтобы вовсе не удержаться на ногах.
Сзади тихо выругался Радожский, и этот голос потонул в вое ветра.
- Бейте их! – взвизгнал пухлый человечек, взмахнув руками. – Бейте…
На земле волк силился справитсья с человеком, тогда как другой вскинул руки, выпуская почти сотовренное заклятье, которое…
…крутанулась, завизжала и захлебнулась кровью старуха. Остались неподвижными девки, что сидели рядком. И ветер хлестал их по белым лицам, но они только улыбались, а из открытых глаз сыпались слезы.
…воды отступали.
Ветер стих вдруг да…
- Назад, - прохрипел седоволосый воин, силясь подняться с земли. – Все одно… живыми не оставят… мы… не попустим… за… княжича…
Его пожирала чернота, и Ежи протянул к ней руку, призывая её. Та откликнулась, пусть не сразу, но потекла, потянулась тончайшими нитями, прилипла к пальцам.
И внутрь вошла.
Ежи почувствовал, как чужая сила разливается, роднится, становится своей. Так-то лучше… и стоять он уже способен.
И идти.
А воды отступали. Медленно. Неспешно. По капле, по волоску отползали, оставляя волглую линию на песке. И заклятье, то, древнее, не им, Ежи, сотворенное, еще держалось. Но ему уж недолго-то было. Ежи чувствовал: время выходит.
И все ж момент, когда заклятье рассыпалось, пропустил.
Он остановился подле воина, который еще дышал, наклонился, заглянув ему в глаза, и спросил:
- Жить хочешь?
- Н-не уверен, - тот все же поднялся, опираясь на меч, встал, обвел воинство свое и осклабился кровавой улыбкой. – И они… стало быть…
- Ты за своих людей отвечаешь.
- Хорошо, - воин повел плечами и поглядел на существо, что лежало на земле, вывернув шею. Оно было мертво, и кажется, это обстоятельство удивляло несказанно. – Княжич…
Огромный человек, куда больше всех, кого когда-либо Ежи видел, лежал, раскинув руки, будто силясь землю обнять.
Ежи покачал головой: мертвецов оживлять он не способен.
- Зимогор! Убей его! – взвизгнул толстяк и опустился на землю, получив удар по макушке.
- Мешается, - пояснил князь Радожский и кулак потер. – А голова у него твердая…
- Кость же ж, - сказал Ежи, удивляясь, как сие самому Радожскому не понятно.
- Вы… - с земли поднялась темная тень, пронзенная клинком. Человек не способен жить с такими ранами. Но то, что встало, человеком не являлось. – Вы все одно не остновите госпожу…
Клинок в его руке коснулся бледного горла, отворяя кровь. И та хлынула потоком, питая заклятье.
Добровольная жертва.
Добровольная…
Волны замерли, и показалось на долю мгновенья, что не смирятся они, что не хватит этой вот гнилой крови, чтобы разорвать древние цепи.
А потом…
….потом вода поползла.
- Твою ж… - Радожский задумчиво потер руку. – Надо вниз, тут мы только если посмотреть…
- Надо, - Норвуд разогнулся, огляделся и, кивнув парню, сказал. – Этот долг я не забуду.
- Да уж… - Зимогор махнул рукой. – Там… там смута будет. Я… не хотел. Княжич клятву дал. Не хотел, но отец стребовал. А он… наследник. Разве можно ослушаться? Поверил. Клятву… на крови… и мы следом. Вы проклятье сняли?
- Временно, - вынужден был признать Ежи. – Я не ведьмак пока. Только учусь…
- Ничего… тоже хорошо. Помру человеком, - Зимогор мотнул тяжелой головой. – Тут тропа есть, аккурат к берегу, если… надо только осторожно.
- Веди, - сказал Норвуд и вновь волком обернулся. Да и прочие.
Ежи подумалось, что если верхами сесть, то… с другой стороны, волкодлаки неправильно понять могут, все ж не кони, если подумать.
- А с этим что? – Радожский, воровато оглянувшись, пнул толстяка в бок. – И девиц…
- Этого свяжи, - Ежи подошел к девушке, что застыла над котлом в неестественной позе. На запрокинутой шее выделились жилы. Глаза её тоже были раскрыты, а в них виделась пустота. В неё-то Ежи и заглянул.
Заглянув, кивнул.
И сказал:
- А они… я не уверен, что их можно вернуть. Выпили до капли, но… уйти не уйдут, а место тут тихое.
Относительно.
Пара мертвецов несколько портила общую благостность, но тут уж ничего не попишешь.
Мужичка перевернули на живот, стянули руки и ноги, сунули в рот мятую тряпку. Мелькнула мысль, что, коль ему горло перехватить, то всяко надежнее будет. Он ведь что? Мерзотный человечишко, от которого миру пользы никакой, вред один. А Ежи силы пригодятся.
В человеческой жертве сил много.