Екатерина Лесина – Понаехали! (страница 122)
- Как?
- А вот об этом история умалчивает. Не знаю… может, отошли, а может, мор какой случился. Или еще что… хотя когда годом ранее ведьма наслала проклятье и город Вышковец обезлюдел, тогда так и написали. А тут скромненько так… не стало.
- Потонули.
- С чего ты решила?
- Так… просто решила, - Лика пожала плечами. – Может, воды поднялись и все… озеро-то глубокое, небось, не искали.
- Не искали, - задумчиво произнес Мир. – Что ж… главное, что тогда-то и стала крепостица местом, с которого Беловодье нынешнее началось.
А лестница, слава всем богам, закончилась. Лика ажно запыхалась вся, что от ступенек этих, что от бегу. Главное, остановились вновь не пойми где, перед дверцою махонькой да темной, вона с виду старая, но видать, что ухоженная. Что железные полосы, дерево крепящие, ржой не тронуты, что петли маслом поблескивают.
- Когда-то давным давно меня сюда отец привел, - Славка толкнул дверцу и она отворилась беззвучно. Он же отступил в сторону, позволяя Лике пройти первой. А как пройти? Тут место узенькое, и дышать-то тяжко… - Я сперва и не поверил, что такое возможно…
Какое?
Любопытство взяло верх, и Лика шагнула к порожку. А за ним… они поднимались, но чтоб вот так… она вдруг поняла, что стоит на махонькой площадочке, которая высится и над стенами крепостными, и над самим теремом. И что терем этот глядится вовсе кукольным, махоньким.
Кто бы иной испугался, а у Лики просто сердце застучало быстрее от этакого чуда. Слева и справа чернотой заговоренной расстилались воды Ильмень-озера. И солнце золотило их, правда скупо, редко. Небо же казалось близким, облака на нем – что клочья пуха, аккурат, которые были, когда маменька решила подушки пересыпать…
- Красиво как… - выдохнула Лика и оглянулась.
И…
Славка осторожно прикрыл дверь, которая взяла-то да и сгинула, словно не было её, оставив пустую каменную стену, а после шагнул к Лике и, заглянув в глаза, спросил:
- Кто ты такая? И что тебе от меня надо?
Глава 49 О старых знакомых и новых жизненных перспективах сомнительного свойства
Глава 49 О старых знакомых и новых жизненных перспективах сомнительного свойства
Старого… нет, не приятеля и уж тем паче не друга Дурбин встретил там же, где и прежде, у лавки травника, куда сам-то направился… за советом.
Пожалуй, в совете он ныне нуждался сильнее, чем в любой иной помощи. А ведь прежде полагал себя самым умным. Опытным. Везучим. Теперь вот…
…и спросить не у кого.
И поговорить-то не с кем. Барон, конечно, выслушает, но что толку? Да и лезть к человеку постороннему, у которого и без того немало своего беспокойства, как-то… не слишком правильно, что ли. А вот Борислав Бориславович подсказать сумеет.
Никита надеялся.
И шел.
И почти дошел, когда его окликнули.
- Дурбин! – этот голос прозвучало едва ли не радостно. – И снова ты! Какая встреча!
- Доброго дня, - вежливо поприветствовал Аверсина Никита.
- Доброго, доброго… теперь уж точно.
Старый знакомый смерил Никиту взглядом и скривился.
- Погляжу, жизнь тебя не балует, - произнес он этак, с намешечкой.
- Случается… всякое.
Следовало признать, что сам-то Богомил Аверсин выглядел тем, кем и являлся: преуспевающим молодым магом. И кафтан его короткий, шитый по особому фасону, подчеркивал степенность.
Солидность.
Красоту.
Даже зеленый берет с пером смотрелся вполне уместно. Береты, кажется, ныне в моде.
- Идем, - Аверсин взял Никиту под руку. – Поговорим. Или дуешься? Я понимаю… такое… мы прежде не особо ладили, но… времена далекие. Кто вспомнит, тому глаз вон.
Аверсин засмеялся.
- Чего тебе надо? – в радость встречи Никита не поверил.
Да и…
- Поговорить… перемолвиться словечком-другим, а оно лучше не тут… ярмарка, людно станет. Да и жара ныне. Вона, на небе ни облачка, дышать приличным людям нечем. Слушай… а хочешь поглядеть, как я устроился? Да не хмурься… у меня к тебе дело имеется. Ты ведь, как я слышал, ныне без силы? Без силы тяжко, да…
Карета, запряженная четвериком, нашлась на соседней улочке.
- Садись. По службе дали, а то ведь дворец огромный, люду много, наставник мой не справляется… хотя чего уж тут. Он только родовитых пользует, а мне прочие остаются… умаялся я, Никитка.
Ему отворили дверь.
И настойчиво в спину подпихнули. И… стоило отказаться, сослаться на важное дело, но правда была в том, что все важные дела остались в прошлом, теперь же у Никитки появилась бездна времени.
- …иной день встаю и думаю, не отказаться ли. Честно! А потом понимаю, что батюшка живьем шкуру спустит. Сколько ему пришлось постараться, чтоб меня да в придворные целители… и теперь… а мне маятно. Вот не мое это! Особенно ковыряние всякое. Травки там раскладывать, растирать… прежде троих держали для этих вот целей… трогай, Митько!
Свистнул хлыст.
Заржали лошади. И появилось нехорошее такое предчувствие, что Никитка ввязался в дело, от которого следовало бы держаться подальше. Но старый знакомец не замолкал.
- …куда подевались, не знаю, но я тебя увидел и понял! Тебе все одно службы нет пока, так? Сила не вернулась? – и в полутьме экипажа нехорошо блеснули глаза.
- Пока нет, - осторожно ответил Дурбин.
- И ладно… может, еще вернется, - правда прозвучало так, что Дурбин явственно осознал: в этакое чудо Аверсин не верит. – Ты сейчас при Козелковском, так? У него дочка… ха, смех… больная и в невесты.
- Дитя выздоровело.
- Но болело же ж! Ладно, я не о том… сколько он тебя еще держать станет, особенно тут, когда нормальных целителей хватает? И я подумал, что вот оно! Ты мне поможешь!
- В чем?
- Во всем! – решительно заявил Аверсин. – Травы разбирать. Составлять заказы. Варить зелья.0 Обыкновенные которые. От соплей. От колик кишечных и прочей ерунды.
- Кишечные колики – это не ерунда.
Аверсин только отмахнулся:
- Ты меня понял… платят не скажу, чтоб отменно, но сотню золотых в месяц положу… опять же, одежу выправят за счет казны, но тоже особо не рассчитывай. Эконом у нас прижимистый. Будешь приходить в лабораторию. Убираться. Заказы делать. Зелья готовить. Следить, чтоб травы все были, по уложению… ну и так, по мелочи.
Сердце екнуло.
И оборвалось.
Предложение хорошее. Отличное даже. Сотня в месяц… ни в какой провинции Никита не заработает столько. Сотня… и на полном содержании казны. Он об том слышал. Пусть бы даже кафтан не бархатный поставят, помощнику целителя такой не положен, но Никита нынче не гордый, от суконного не откажется.
- А там, глядишь, если сила вернется, то и повыше можно… наставник один и вправду урабатывается. Из меня же целитель… сам знаешь, - Аверсин поморщился. – Ну как? Согласный?