Екатерина Лесина – Понаехали! (страница 117)

- Самому подумать стоило бы, - проворчал, правда не зло. – Спасибо.

- И… тебе.

- За что?

- За все, - разговор-то шел вовсе не о флаконе, и Аглая отвернулась, потому что смотреть в Мишанькины синие глаза, которые остались прежними, сил у неё не было. – И… извини! Прости, пожалуйста… я…

- Э, погоди! – Мишанька рукой махнул от избытка чувств, едва по носу не попавши. – Не надо меня расколдовывать сейчас!

- У меня и не получится.

- А вдруг получится? Потом попробуешь… а то ж… дело у меня тут. Отец дал… впервые, представляешь? Всегда-то все сам и сам… я по-молодости еще пытался, да ничего не получалось. Ну, что-то получалось, но не как он хотел… да и дури во мне много было… осталось немало. Вот. Потом маги. У них привык сидеть. А тут… сыном был не особо надобен, дочкой же, видишь, сгодился.

Мишанька криво усмехнулся.

- Творится тут что-то до крайности неладное. И непонятное. Если я правильно догадываюсь, то эта пакость не у одной невесты имеется. А потому очень надо понять, что это вообще такое.

- Мертвая вода, - сказала Лилечка, забираясь к Аглае на колени. И ручонки свои к флакону протянула, но трогать не трогала. – Не настоящая, а ту, которую мертвой сделали… живым с нею нельзя.

- Откуда ты…

- Вижу, - взгляд Лилечки был ясен. – И ты не бойся. Она тебя не вернет. Сам вернешься. Когда захочешь.

- Я хотел, - проворчал Мишанька.

- Значит, мало хотел, - Лилечка сгребла Фиалку. – У кого, ты думаешь, она еще есть?

- У Медведевой должна быть… и… э нет, погодь, - Мишанька нахмурился. – Ты что удумала?

- Посмотреть.

- Ты дитё!

Лилечка склонила голову на бок и потянула за прядочку волос, которую на пальчик намотала.

- Не сердитесь, тетенька, - пропела она нежным голосочком. – Я не хотела… заплутала только.

А потом, отряхнувшись, произнесла.

- Мне искать не надобно. Я её и так слышу. А про остальное вы у Ежи спросите. Он ведьмак. Ему лучше знать, зачем им мертвую воду дали.

Мишанька потер подбородок и поглядел на Аглаю.

А она…

Она тоже поглядела на мужа.

Или уже нет?

Надо бы спросить, да неудобно как-то… и речь-то сейчас не о них идет.

- Я напишу Эльжбете Витольдовне, - сказала Аглая тихо. – Она ведь тоже знает… должна бы.

- А я отцу расскажу. Что-то это все… - Мишанька поежился. – Пахнет дурно.

- Это потому как мертвая, - веско отозвалась Лилечка. – А ты живой. Живым с мертвою водой тяжко…

И вздохнула.

 

Путь не открылся.

Вот взял и не открылся, чего быть не должно было. А оно взяло и… случилось? Эльжбета Витольдовна дважды ощупала стену, в которой вот, казалось бы, еще недавно имелась дверца, а теперь взяла да сгинула. Куда? В камень ушла? Кладка старая, с неровными кругляшами валунов, которые поседели от времени. Камни ластились к рукам, норовя оставить на них пыльный след, и Эльжбета не без раздражения отметила, что щупать стену она может долго, но ни к чему-то хорошему это не приведет.

- Я так понимаю, - заметила Марьяна Францевна, глядя на эту стену с непонятным выражением лица, - у нас возникли непредвиденные затруднения…

Она сама постучала по стене, убеждаясь, что никуда-то эта стена исчезать не намерена.

- Пожалуй что… - вынуждена была признать Эльжбета Витольдовна.

И потрогала кристалл, который притворился еще одним булыжником.

Из-за него ли это?

И не стоит ли вернуться? Только подумала, как поняла, что нет, возвращаться смысла нет, что и в её приходе тоже его было немного, что и книга, и камень – всего-навсего осколки прошлого, части его, которым она, Эльжбета, придавала чересчур уж большое значение.

- Знаешь, не хочу тебя пугать, - все так же отстраненно заметила Марьяна Францевна, - однако… такое дело…

Дверь, которая вывела их в коридор, тоже исчезла.

Взяла и…

- Надеюсь, что стены не планируют… - она ткнула пальчиком в камень. – А то вот… всякое сказывают.

- Нет, - Эльжбета Витольдовна прислушалась… к себе?

Ко дворцу?

К чему-то вовне… когда-то давно, когда она была молодой ведьмой, которая еще не знала, сколь сложно устроен мир и что в мире этом следует в первую очередь внимать голосу разума, ибо прочие голоса говорили… не то, так вот, в те далекие времена она… слышала.

Что именно?

И не вспомнить уже… глупости всякие вроде соловьиных трелей под утро. Они каким-то непостижимым образом пробивались сквозь полог тишины. А может, виной тому были распахнутые окна. И еще розы так одуряюще пахли.

Душа летала.

Летала, летала и утомилась. Успокоилась.

Выросла.

- Знаешь, - Эльжбета Витольдовна огляделась, понимая, что находится в месте, которое любому иному человеку показалось бы… пугающим. От коридора ничего-то не осталось, и теперь их с Марьяной окружали стены. – Мне кажется, нам пытаются что-то сказать, но мы не слышим. Почему?

- Старые стали. Оглохли.

- Скорее уж позволили себя оглушить… - Эльжбета вытащила кристалл и сжала его в ладонях, пытаясь согреть собственным теплом. – Решили, что удобнее не слышать. Не слушать. Не понимать.

Кристалл оставался прохладным.

Тепло уходило внутрь, но, выходит, недостаточно его было?

- Я просто хочу понять, - сказала Эльжбета Витольдовна камню. – Что происходит?

…стены вот согревались.

И…

…эти стены были поставлены на крови и силе, ими же связаны во веки веков.

Но что с того?

…не крепость должна была стать на берегу озера, но дом…

Она все равно не понимает.

…безопасный. Надежный. Способный защитить тех, кто доверился ему.

Или…