Екатерина Лесина – По волчьему следу (страница 7)
- Тебя готовили к операции.
- Ага, Бекшеева какого-то своего… поклонника притянула, из самого Петербурга.
- Поклонника?
- Давнего весьма, мыслю. Как он её обхаживал… но ничего вроде мужик. Толковый.
Интересно, а Бекшеев знает про поклонника? Должен, особенно если поклонник давний. Хотя… сам Бекшеев из тех людей, которые до последнего не видят, что под носом творится.
Но говорить не стану.
Не мое это дело. И неправильно лезть в чужую жизнь, особенно людей, которым ты обязан.
- Он меня скоренько на стол определил. Порезали. Вроде махонькое что-то там отчекрыжили, а хреново было так… словами не передать. Думал, кончусь я там, в госпитале.
- Ты не писал.
- А на кой? Ты бы приперлась. И чего? Села бы у постельки? За руку держала бы да сопли со слезами бы роняла?
Это вряд ли. И Тихоня сам все понимает распрекрасно.
- Там… чего-то с этим… ну, с альбитом. То ли много его было, то ли мало, то ли вычерпал я… в общем, сами они разбирались. На двоих, с профессором. Он и уговаривал не помирать. Еще письма твои читали… всей палатой. Я ж там не один такой. Подопытный.
Вот же! Знала бы, три раза подумала бы, о чем писать.
- Я еще подумал, что если выживу, то к вам пойду. Что в этом смысл-то… ну и вот. Перевезли в пещеры те, там оно и легче пошло. Одно к одному. И не только мне. Там сейчас этот… - Тихоня поскреб себя за ухом. – Санаторий будет. Экспериментальный пока, но чуется, ненадолго…
- На тебе тоже…
- Экспериментировали? А то… оказалось, что если этот альбит в раствор, а после в кровь, то он, чего от заразы осталось, душит… правда, не только её. Тогда я второй раз чуть кони не двинул. Но ничего. Выжил с Божьей помощью.
Он сказал это очень серьезно. А после добавил:
- Раз выжил, то и послужу еще. Людям и… ему тоже.
А после сменил тон.
- Тебе Медведь пишет?
- И он. И Ниночка… все у них хорошо.
Только она все одно боится, что Медведь заскучает, что захочет вернуться к нам. И что Бекшеева скажет, что можно, что, мол, сердце она подлатает и все такое. Только не скажет.
И не допустит.
Но страх этот я понимаю. И Ниночке тоже письма пишу. Стараюсь. Злит, конечно, но… почему-то больше злит, когда ответного письма приходится ждать долго.
Надо будет черкануть пару строк, предупредить про отъезд.
- С твоим-то как? Бывшим. Уживаетесь?
- С Одинцовым? – я почесала за ухом Девочку, пристроившую голову на колени. – Никак. Мы тут. Он там. Заявляется порой. Доносит… всякое. В командировки отправляет.
- Ты ж не думаешь…
- Женат он, - сказала я. – Давно уже. И дети у него. И разошлись мы. И сходиться точно не станем. В прошлом это. А прошлое… пусть прошлым и остается.
Я уже научилась жить с этой мысль. И даже отделять себя от этого самого прошлого.
- От и ладно… пойду я, прилягу, пока можно, - Тихоня поднялся. – Вернемся, квартирку подыщу. А то не дело это…
- Места много, можешь…
- Могу, - отозвался он с лестницы. – Но не буду. Чего хорошего человека нервировать.
Вот и этот туда же.
Да с какого перепугу Тихоня решил, будто у нас с Бекшеевым что-то да есть? Такое, выходящее за рамки дружеских отношений? И главное, отрицать бесполезно.
- Да и бабу не приведешь… - донеслось с верхней ступеньки.
Это да.
Чужие бабы в нашем с Софьей доме не нужны.
- А ты уже о бабах думаешь? – крикнула я в ответ. И Девочка, подняв голову, присоединилась, тявкнула вопросительно.
- О бабах я думаю всегда! Но сейчас – исключительно на перспективу.
Вот же.
И почему улыбаться тянет? Может, потому что теперь я могу не опасаться за спину.
А потом Софья разложила карты. Пробежалась пальцами по разноцветным картинкам – одни потускнели, выцвели почти, другие радовали яркостью красок, и значит, недавно их создала. А она замерла, читая что-то, понятное лишь ей.
Дорога.
Это понятно, выезжать уже завтра, а сумку я не собрала.
Висельник. Неприятная карта, не помню, что означает, но явно ничего хорошего. Вон, вытянулся под деревом, согнув одну ногу в колене.
Дама какая-то.
И рыцарь ощетинился мечами, будто от нее заслоняясь.
- Я еду с вами, - Софка взмахом руки смешала карты, будто надеясь тем самым переменить судьбу.
- Нет.
- Да.
- У тебя клиенты!
- Надоели, - она чуть поморщилась.
- Сильно?
- Не представляешь… там, на Дальнем, как-то оно проще было. Приходили карточки, я делала прогноз, его записывали и отсылали.
- А тут?
- Являются сами. И требуют чего-то. Требуют, главное так… нагло. То одно не нравится, то другое… я им говорю, что не вижу вместе, а мне в ответ – посмотрите получше! – её раздражение было вязким, как густеющий мед. И Девочка заворчала. А мне стало совестно. Я ведь Софкиными делами не интересовалась. Вот совсем.
То есть сперва пыталась, конечно.
И секретаря ей наняли. Одинцов нанял, нашел тихую милую девушку. Как нашел и горничную, и кухарку, и садовника даже, потому как к дому сад прилагался, пусть и маленький. И с секретарем Софья разговаривала о своих раскладах да клиентах.
И мне показалось, что этого достаточно.
- Потом вообще заявляют, что все это чушь, что у меня лицензии нет и дар заблокирован, а потому ничего толкового я увидеть не способна.
- Идиоты.
- Не в этом дело. Я просто понять не могу, зачем они вообще идут? Если не верят, не слушают… зачем?
- Затем, что люди – вообще странные существа. Эти надеются, что ты скажешь, будто их брак будет счастливым, что дашь гарантию на это вот счастье. А когда ты гарантию не даешь, то проще обвинить тебя, чем признаться, что ошибаются. Люди… не любят совершать ошибки.
- Я еду с вами.