Екатерина Лесина – По волчьему следу (страница 61)
А телевизор? Купил бы?
- Так что и там, где жили, никого-то не осталось. Не думай. Я ездил… не вернуться, так хоть глянуть, может, подмога нужна. Или там руки… мужиков-то повыбивало. Руки везде нужны… а там, почитай, то же, что и тут… разве что палили уже мертвых. Просто постреляли.
В ушах звенит.
И сердце узлом завязывается.
- Вот и выходит, что остались только от такие от, - Михеич на меня кивает. – Недобитки-мыкари, которым ни тут, ни там дома нет, и остается одно, что по свету мыкаться, место себе искать.
- И как?
- Нашел… лес стал глядеть, как и прежде… тут многое поменялось, а все одно. Лес тоже раненый был. Я от и помогал. Ему…
- Только ему?
- И людям. Не без того… тут же ж он тоже хватает и баб осиротелых, и детишек. А в лесу зверье есть. Много не брал, но от носил, когда случалось.
- Потому-то за вас и вступились?
- Потому ли, аль по этому, не ведаю…
- Не женились?
- На ком? Веры я не отступлюсь, а тут же ж… и одна у меня к душе прикипела, та, которую не уберег… и девочек наших-то… девочек… я ж их и не похоронил, чтоб наособицу… не разобрать было, где там и кто. Так и полегли…
Он согнулся, и показалось, что еще немного и Михеич просто броситься на Бекшеева, вцепиться ручищами в шею его, вымещая на нем, слабом, свою бессильную ярость. Но он лишь вздохнул и плечи поникли.
- Волки вернулись, - заговорил он глухо.
- А уходили?
- Волки… волк – зверь особый. Умный. И живет семьею. И детишек ростит, воспитывает. И старших чтит. Почитай, как человек… и как у людей, у них все-то поделено. Жила тут стая, и большая, да… а после сгинула. Я-то думал, что ушли они за людьми, чай, эти-то не пожалели бы и зверя. Ну а на место иные пришли. И те, иные, они… как бы это… - Михеич скрутил пальцы. – Не такие. Неправильные. Людей не сторожатся, наоборот… небось, мертвечиною выкормленные. И к человечине привычные. А оттого и больные.
- Чем?
- Откудова мне знать-то? – искренне удивился он. – Я же ж не целитель. Я ж так… но видывал, там, на войне… мертвых много, вот зверье их и жрет. Оно-то, может, завсегда порядок таков был. И вороном с мертвечины беды нету, медведи опять же ж тоже… они еще с душком любят. Хотя ленивые… сам-то медведь воевать не полезет, разве что норовом дурной, но коль найдет падаль, то сожрет с охотой. Мелкие всякие грызут, навроде куниц да ласок… лисы вот. Этим тоже ничего. А волки… волки какие начинают человечину есть, то и меняются. Не все, нет… может, какое мясо особое встречают, может, еще чего… главное, страстятся к этому мясу так, что иного уже ести не могут. Даже когда с голоду пучит, все одно… видал я такого, ноги дрожат, брюхо вспухшее. Мясо глотает, а после его выворачивает… он глотает…
- Может, бешенство? – предположил Тихоня. – Бешеных волков и вправду развелось тогда.
- Тю, что я, водобоязнь не узнаю? – Михеич возмутился до крайности. – Нет, другое оно… водобоязнь живо зверя в могилу изводит. А эти-то долгехонько маются. Один он подле деревни года два кружил. Не тут, там… на родине… я его взял на покойника… пришлось с местечковыми договариваться, чтоб выдели невостребованного. Сперва-то не хотели, но эта зверюга край потеряла. Днем приходила, на людей кидалась. Загрызла многих…
- Где это было? – Бекшеев даже привстал.
- Сватьино, - охотно ответил Михеич. – Только ты, господин начальник, не думай. Того зверя я положил и сдал, честь по чести. Да… так вот, волки-людожоры и тут появлялись. Тут же ж после войны лагерь устроили. Пленных со всей Империи, чай, сгоняли. Ну а те мерли, стало быть. Да и наши-то люди тоже мерли. Но наших на кладбище хоронили, чин по чину, тут уж батюшка встал намертво, мол, всех надобно да по канону… к нему загляните, авось и подскажет чего. Он хоть и веры иной, но толковый мужик.
И подобное признание дорогого стоило.
- Так от… пленных померших отвозили к болотам, там и прикапывали. В канавах. А зверю тое разрыть – ерунда. Вот волки и собрались со всей округи, если тоже не со всей Империи…
- А в части знали?
- Ну… тут не скажу. Может, и не докладывали начальству, а может, и плевать оно хотело на мертвых, там бы с живыми разгрестись. Я то отстреливать таких начал. Оно ж до беды-то недалече. Волк смурной разум теряет, страху ж перед человеком у него давно нету. А если в стаю такие соберутся… не приведите боги. Вот и приходилось. Ну а там-то, как их поменьшило, то и наши вернулись, прежние… не те самые, но стаю узнать по голосам можно. Я и обрадовался, грешным делом. Оно ж значится, все как прежде становится.
Становится.
Но не станет.
И деревня проклятая не возродится из пепла. И не оживет жена Михеича, из дома своего уведенная против родительской воли. И дочки его, с волосами, что лен беленый, тоже не обнимут.
И он это знает.
И я. И все-то, кого коснулось, знают. Но ведь так хочется поверить…
- Со стаей смурных мы скоренько вычистили, всех…
- А эти волки мертвецов не… ели?
- Эти – нет, эти ж, говорю, особые… доброй крови.
- Говорят, вы мимо этой крови не прошли.
- А то… ну не специально вышла. Нашел я в лесу суку пораненую, пожалел да к себе взял. Крепкая, явно из породных. А она уже и приплод дала. Тогда-то и понял, что с волками загуляла. Но ничего, разумные звери вышли. После еще пару раз отпускал. Ты не думай, княже, я своих зверей при себе держу. Волкособов обыкновенному человеку заводить неможно. Это, чай, не болонки. У них и норов, и разумение. А вот по лесу если, то первые помощники…
Он потер подбородок.
- Жаль, сгинула моя Злоба.
- Это вы про собаку?
- А то… с год тому. Ушла в охоте и не воротилась. Я искал, да без толку… может, медведь задрал какой. Она, как в течную пору входила, совсем безголовою делалась. Может, кабан… а может, и нелюдь.
- Про пропавших что скажете?
- А что сказать… - Михеич пожал плечами. – Слухи он давно гуляли… и Василек зимою подходил, денег сулил и помощь всяческую, ежели его пропажу сыскать помогу.
- И как?
- Деньги мне без нужды. Но по следу прошел. Хоть лихие, а все люди… да и мир у меня с ними. Они ко мне не лезут, лес не тревожат, зверя без нужды не бьют. Я их тоже стороночкой обхожу.
- След взяли?
- Не вышло. Он-то сперва сам искал-выискивал… натоптал изрядно. А там и буря приключилась, долгая, то и вовсе замело… а вы, выходит, нашли?
- Нашли, - подтвердил Бекшеев.
- В деревне?
- Там.
- Странно… - Михеич поднялся. – Был я там. И Василек был с людями. И в дома заглядвали, да ничего-то не увидели…
[1] В свое время на территории современной Беларуси вполне себе встречались росомахи.
Глава 26 Приманка
Глава 26 Приманка
- И вы его вот так отпустите?! Вот просто так возьмете и отпустите?! – Туржин ткнул пальцем в Михеича, который стоял спокойно. Мешок он на спину закинул и глядел от на Туржина сверху вниз. С жалостью, как на блаженного.
- Уймись, - проворчал Тихоня в сторону.
- Туржин, - Бекшеев умел говорить так, что мурашки по спине бежали. – Поднимитесь-ка ко мне. Нам определенно стоит побеседовать.
И Туржин заткнулся, только глаза блеснули.
Но пошел.
- Травки, - Михеич перекинул мешок со шкурками на другое плечо. – Завтрева принесу, княже. Не забывай пить…
- Спасибо, - Бекшеев поймал себя на мысли, что этот огромный, звероватый мужик, от которого отчетливо тянуло псиной и лесом, нравится ему куда больше Туржина.
И верит он ему тоже больше.