Екатерина Лесина – По волчьему следу (страница 23)
Дубы…
Священное дерево. Знаковое.
И если тут неподалеку и вправду жили староверы, в рощу стоит заглянуть. И заглянем.
Сама же часть отгородилась и от леса, и от дороги глухим забором. А строили его явно не сегодня и не вчера. Высокий. Надежный. И с ровными клубами колючей проволоки.
Я оценила.
Как и квадратные башни-вышки.
Грузовик притормозил, и ворота, украшенные имперским орлом, дрогнули, отворяясь.
- Сбежать отсюда не так и просто, - заметил Бекшеев. – Из города куда как проще…
- Кто ж пустит-то? – Никита явно не выдержал и тотчас прикусил язык. – Извините.
Интересно.
Офицеры в город явно наведывались. А солдаты? У них ведь должны быть увольнительные там… впрочем, выясним. И не у Никиты, который остановился в глухом закутке меж двумя воротами.
- Тут… выходить надо, - сказал он, извиняющимся тоном. – Правила такие. Машину досмотрят.
- Даже свою?
- Без исключений.
Мы переглянулись. И Бекшеев стукнул в кузов, где устроились Тихоня и Девочка.
- Сдается мне, - Бекшеев произнес это очень тихо. – Здесь какие-то слишком уж… строгие правила. С чего бы?
- Сейчас узнаем…
А к машине спешила пара солдатиков и офицер при них.
- Новинский Максим Игнатьевич, - представился лейтенант, протянув Бекшееву руку. – Рады, что у полиции появилось-таки желание помочь нам…
Я одним глазом глядела на этого вот, Новинского, что старательно тряс руку Бекшеева, а другим следила за солдатиками. Они обходили грузовик, впрочем, не приближаясь к нему. В руках один нес деревянную коробку. Другой держал пару характерного вида палочек.
Надо же, сканирующий артефакт?
Здесь?
На кой ляд?
- Приказ командира части, - Новинский тоже следил за солдатами. – Все машины, которые выезжают и въезжают на территорию, должны быть осмотрены на предмет нахождения в них несанкционированных лиц.
Чего?
- И многие приезжают? – Бекшеев изобразил улыбку. А меж тем лейтенант протянул руку и произнес:
- Могу я взглянуть на ваши документы? Извините, но правила – есть правила.
Тихоня хмыкнул и полез за удостоверением. Счастье, что я свое прихватила, вечно забываю. А изучали бумаги тщательно, мало, что не на зуб попробовали. Интересно, что у них там, за забором-то?
Второй забор, чуть пониже первого, но тоже внушительный и с колючей проволокой.
К слову, если напрямик, то до города тут совсем ничего. Дорога петлю закладывает, то ли поля огибая, то ли болота, а вот так, пешком… за час-другой доберешься точно.
- Многие, - Новинский удостоверения вернул. – Машины с продуктами. У нас договор с городом заключен. Мясо каждый день подвозят, еще овощи, бакалея всякая. И так. Прачечная, куда отправляем вещи на стирку. Мыло для бани. Стройматериалы… боеприпасы, оружие, но это уже спецтранспортом. И упреждая ваш вопрос, да, были попытки воспользоваться чужими машинами. Особенно раньше, когда подотчетный состав был в разы больше. Собственно, поэтому меры безопасности и ужесточили до крайности.
- Стало быть… случались инциденты?
- Как не случаться. Но то дела прошлые.
Кому как.
В прошлом, кажется, много интересного есть, да только чуялось – не расскажут. Даже если Одинцова дернуть, чтобы отыскал кого из вышестоящего начальства, все одно не расскажут.
Обозлятся только.
- Ваша правда, - Бекшеев, верно, к тем же выводам пришел. – Прошлые на то и прошлые… куда интересней дела нынешние, верно? Что у вас случилось, а то я, признаться, ничего толком и не понял. Только-только приехали, а тут… и от полицейских местных толку мало.
По тому, как изменилось выражение лица, я поняла – угадал.
Только ли Шапошникова или же всю местную жандармерию разом, но Новинский полицейских не жаловал. И теперь раздраженно шевелил губами, словно оправдываясь перед кем-то, а может, наоборот, выражая глубочайшее возмущение.
- Солдат у нас… сбежал, - выдавил он. – Но о том лучше не со мной. Я тут так… в помощниках. Ермолай Васильевич вам лучше расскажет… прошу…
Глава 11 Ночная охота
Глава 11 Ночная охота
Место это мне не нравилось.
Забор.
И еще один.
Колючая проволока. Я видела такие заборы с ровными кольцами колючки там, по ту сторону границы, как и людей, которых держали за заборами да колючкой. И теперь не могла отделаться от ощущения, что снова оказалась там.
Собаки.
Голоса их хриплые раздаются откуда-то сбоку. И Девочка поднимает уши, скалится, готовая ответь на вызов. Кобели свирепы настолько, что присутствие зверя их не пугает. А может, здесь, за забором, слишком много людей и запахов, вот и теряется среди них тот, по-настоящему опасный.
Я хлопаю по ноге, и Девочка успокаивается.
В конце концов, она знает, что сильнее любого пса. Да и они при встрече поймут.
Мы идем. За человеком, который суетлив и нервозен. От него плохо пахнет, настолько, что я сама кривлюсь, отворачиваясь, отступаю, стараясь пристроиться за Бекшеевым. Этот человек болен. Знает ли о том?
Понятия не имею.
В какой-то момент отстает, отступает Тихоня, подав знак, что он осмотрится. Пускай. Надеюсь, не пристрелят за лишнее любопытство.
За заборами чисто. И эта неестественная чистота, с ровно выстриженной травой, с идеальными дорожками, присыпанными желтым песочком, вновь же кажется мне опасной.
Дома.
Низкие бараки. Один получше, каменный, с черепитчатой крышей. Три – деревянные и глухие. Эти потемнели, крайний даже покосился, грозя обвалиться.
- Там раньше контингент содержали, - поясняет сопровождающий, хотя его никто не спрашивал. – Ныне никто не живет. Хотя приказа ликвидировать не было.
Это было сказано равнодушно.
А я… меня резануло это равнодушие. Показалось вдруг, что о ликвидации контингента, поступи подобный приказ, он говорил бы столь же спокойно, как о деле неприятном, но необходимом.
Я сглатываю вязкую слюну.
Это игры разума. Голос прошлого. И мозгоправ ведь когда-то предупреждал, что прошлое на самом деле никуда не уходит, что оно живет в нас, там, глубоко внутри, а потом проявляется, даже когда о том не просят. Особенно, когда не просят и не ждут.
За бараками – домики. Явно поставленные не сейчас, но обновленные. Аккуратные, как все здесь. Почти одинаковые. И темно-зеленая краска, которой они выкрашены, лишь усугубляет сходство.