Екатерина Лесина – По волчьему следу (страница 147)
- К-куда?
- Покажете. Вашего…
- А не наш он! Не наш!
- Мама…
- Цыц, дура, я лучше знаю!
- Вообще-то, - Бекшеев тоже встал. – Кровное родство доказать довольно просто. При наличии магов. А магов в Бешицке хватает. Могу обратиться с просьбой. Кажется, в Имперской канцелярии умеют проводить подобные анализы…
Женщина поджала губы.
А вторая, стоявшая в коридоре, серая, уставшая, вздохнула с облегчением. Она была молодой и какой-то растерянной в выцветшем этом платье, в сапогах на босу ногу, в шали, наброшенной поверх платья. С одутловатым лицом и круглым большим животом.
- Вас я не видела, - Валерия Ефимовна остановилась и нахмурилась. – Руку…
Женщина не осмелилась спорить и руку протянула. Бледную. Тонкую. С мозолями, обветренной кожей и россыпью синяков.
- Так… погодите… что ваш врач назначил?
Женщина моргнула и сжалась еще больше.
- Мочегонное? Какие препараты принимаете?
- Какие препараты?! – возопила снова Пригожина. – И некогда ей по врачам ходить! Хозяйство, вон… коровы, свиньи, куры! Кто с ним возиться станет, пока она по врачам?
- У нее отеки. И проблемы с почками… старые переломы. Истончение костей… на учете, как понимаю, вы не состоите? Не помню такой карты.
- Я…
- Хорошо. Позже поговорим. Идем.
Руки, правда, не выпустила. И женщина не осмелилась вырвать, только голову в плечи втянула.
В палате были открыты окна. Восемь коек. Чистое белье. Запах хлорки и лекарств, и той, больничной, почти стерильной чистоты. Люди, что лежат тихо, и ощущение, будто их вовсе нет. У окна застыла фигурка женщины. Услышав, что дверь открывается, она повернулась.
Учительница.
Тоненькая хрупкая, она казалась совсем юной. И свет, проникая сквозь окно, окутывал её золотым облаком. И выглядело так, будто бы она сама светится, и волосы, и платье это, не к месту нарядное.
- Спасибо, - сказала она.
- От, дура… - Алевтина Касьяновна имела свое мнение. – Что, и твоего нашли? Радуешься…
- Живой.
- Ага… живой и целый… тьфу, - она бы плюнула, но столкнувшись с холодным взглядом Валерии Ефимовны, сдержалась. Только ворчать не перестала. – Сейчас очухается, отожрется и возвернется… будет опять буянить…
- Это вряд ли, - Валерия Ефимовна посмотрела на женщин. – Я не специалист в менталистике, но физические параметры работы мозга проанализировать способна. Центры агрессии полностью подавлены, как и центры воли. И восстановить их вряд ли получится.
- Чего?
- Даже самый опытный и сильный менталист не сможет поддерживать контроль постоянно. Особенно над таким количеством объектов. И он нашел способ проще. У них нарушена работа отдельных участков мозга. Органически. Это не совсем лоботомия, но… если что, я не считаю лоботомию действенным способом лечения психических заболеваний. Я вовсе полагаю данную методику крайне вредной, а увлечение ею – опасным[1]. Но в данном случае эффект схожий…
- Мой брат…
- Гришенька…
- Дуры, как есть дуры… Господи, дай мне силы…
- Вам стоит дождаться менталиста, но… боюсь… прежними они уже не станут. Сейчас их воля подавлена, разум и вовсе вернулся… к уровню детскому. То есть не совсем, это скорее для понимания их развития. Возможно, их придется учить наново… и не читать, а есть. Одеваться. Ходить.
- Тьфу ты… не было заботы… еще этого оглоеда тепериче… как прокормить… дитё народится, куда его? И как…
- Насколько я знаю, вы можете написать отказ, - сухо произнесла Валерия Ефимовна, склоняясь над больным. – Это ваш сын?
- А если нет?
- Муж, - произнесла беременная. – Это мой муж… я не буду отказ писать…
- Безголовая…
- Я… я позабочусь о нем. Он хороший… - она взяла мужчину за руку, а в пустых глазах его мелькнула тень… разума? Узнавания? – Если он тихим будет…
- Будет, - сказала Валерия Ефимовна. – И тихим, и послушным… работу сложную вряд ли выполнять сможет, но при толике настойчивости что-то простое будет делать…
Алевтина Касьяновна задумалась.
- Домой не пущу, - сказала она неуверенно.
- Я… я тут… тогда… первое время… можно? Я полы мыть могу…
- Не хватало. Так, - Валерия Ефимовна повернулась к Пригожиной. – У вас там хозяйство, кажется, без присмотра осталось? Куры, коровы… вот и идите, присматривайте.
- А она?
- А она тут побудет. Под моим наблюдением…
- Да каким наблюдением?! – взвыла Пригожина. – А свиньям кто мешать будет?
При упоминании свиней у Бекшеева отчетливо дернулся глаз.
- Корову доить…
- Она беременна.
- И чего? Небось, все беременными были, никто не помер…
- В том и дело, что многие…
- Домой идем!
- Нет, - женщина в шали спрятала руки за спину. – Я… я не пойду… я с мужем останусь…
- А у меня спина больная! Сердце болит… - Пригожина схватилась за грудь. – Помру… ох, помру сейчас… будешь виноватая… дура неблагодарная… приютила, пригрела…
И использовала, надо полагать, как бесплатную рабочую силу, ни на минуту не давая забыть ни про приют, ни про хлеб, который эта несчастная ела.
- Так, или вы сейчас успокаиваетесь, - Валерия Ефимовна отступила от кровати, позволяя женщине подойти ближе.
- Н-на, - протянул мужчина и преглупо улыбнулся. – Н-на-на!
- Я, это я… - она улыбнулась в ответ. – Я присяду…
- Всем скажу, всем…
- А не боитесь?
- Чего?
- А вот того, что я сейчас заявление напишу. Что вы над беременной издевались.
- Я?!
- Вы, - Валерия Ефимовна развернула Пригожину. – Что она недоедала, в отличие от вас… и синяки. Есть разной степени давности. Щипали? А еще порезы подзажившие. Думаю, и следы вожжей найдутся или что там ныне используют? Оформлю экспертное целительское заключение и подам.