Екатерина Лесина – По волчьему следу (страница 128)
Туман проникает внутрь некроманта, и Бекшеев видит черное-черное пламя, которое поглощает этот туман, становясь лишь чернее.
Злее.
Это сила. Темная, разрушительная, та, которая и пугает.
Некроманту её не удержать. Силы много, а он слаб.
- Если он не справится, - говорить тяжело, да и собственный голос тоже иным вдруг становится. И не только голос. Бекшеев смотрит на руки. Трогает лицо…
- Ты был забавным, - смеется Зима. – Тощий такой…
Это обидно.
Немного.
Будут всякие девчонки хихикать… глупая мысль. Не о том думать надо.
- Если он не удержит силу, здесь в округе не останется живых, - Бекшееву удается взять эмоции под контроль.
- Плохо.
- А если будет стихийный выброс, то и мертвые встанут…
- Очень плохо. Но… я сказала Новинскому, еще там. Если что, сообразит оцепить участок. Маячок-то должен сработать. Так что справятся. Наверное, - добавила Зима, впрочем, не слишком уверенно.
- Мы умрем.
- Боишься?
- Не особо.
Бекшеев давно уже в долг живет. Но обидно вот так… и кто отдел примет? Кто-то наверняка есть на примете, иначе от него не пытались бы избавиться. Только… дело не в ревности. Скорее уж сомнения, что этот, другой, справится.
Что не загубит саму идею.
Она ведь хорошая. И отдел нужен, такой, который будет заниматься подобными делами. С ними обычная жандармерия не сладит. Да и этой жандармерией тоже бы заняться… кому?
Огонь разрастается.
И черные языки его выбираются из тела. Вспыхивают поднятые над головой руки… пламя стекает с раскрытых ладоней ниже и еще ниже… оно охватывает плечи и голову некроманта. И сам он превращается в один огромный костер.
Не справится.
Бекшеев почти уверен. Надо вмешаться. Что-то да сделать… помешать… помочь… а у него ноги к земле приросли. И Бекшеев все равно делает шаг. С трудом. Ощущение, что воздух закаменел.
- Вот… упертый, - вздыхает Зима.
А больше ничего не успевают, потому что белесый туман, стекавшийся к некроманту, окутывает его плотным кольцом. Оно движется, оно колышется, кружится, рождая вихрь.
И Зима еще повисает на руке.
- Стой, - говорит. – Не мешай им.
Кому?
Некроманту и душам?
Туман взлетает вдруг и, поднявшись над головами, рассыпается снегом. Настоящим снегом. Холодным… Бекшеев чувствует. И снежинка садится на ладонь. И рука его – снова его. В том смысле, что нынешняя. И снег падает, падает. Его так много… он касается лица и губ Зимы. Он оседает на волосах. А там, на поляне, пред мертвым деревом, стоят двое.
И черное пламя внутри человека горит ровно, спокойно.
Оно обнимает женщину, которая тоже светится изнутри.
- Все… закончилось? – осторожно интересуется Бекшеев.
- Насколько я поняла… да… или почти уже. Там… на ферме люди.
- Знаю.
- Я не видела и понятия не имею, где их держат, но слишком она большая, чтобы управиться вдвоем…
- И это знаю.
- Мы идиоты?
- Скорее не хватило информации.
Она фыркает.
- Ты неисправим…
Это тоже верно. А еще можно обнять её… скажем, притвориться, что сил не осталось. И нога на самом деле ноет…
- Слушай, - Бекшеев раскрывает ладонь. – Снег ведь настоящий?
- Настоящий, - Зима слизывает снежинку с губы. – Случается… выброс силы или что-то там… это ты умный, найди внятное объяснение, почему весной снег идет.
Бекшеев поднял голову. Сквозь переплетение ветвей видно небо.
- Нисходящие атмосферные потоки…
- Вот-вот, запомни. Так в отчете и напишем… ладно, пошли… тут очевидно, что выброса не будет.
Бекшеев посмотрел на парочку, которая просто стояла. Одна сила сплеталась с другой, уравновешивая и успокаивая её.
Некромант…
Некромант в отделе пригодится. Определенно… если им теперь позволят его оставить.
- Работать, - вздохнула Зима. – Надо работать… хотя бы мертвецов пересчитать.
Бекшеев вздрогнул и повторил.
- В этом деле слишком много мертвецов…
- Тихоня! – заорала Зима. – Ты где там лазишь…
- Думаешь…
- Ой, будто ты веришь, что этот мелкий засранец способен ему навредить. Васька считает себя самым умным и ловким, но на деле это просто самомнение.
- Он убивал.
- Ну да, он на самом деле умный и ловкий. Для пятнадцатилетнего пацана, которого учили… вот только… Тихоня – это Тихоня. И вообще, Девочка не нервничает.
Это определенно было аргументом.
Мертвецы.
Михеич лежал, раскинув руки, и улыбался так счастливо, что от этой улыбки его по спине побежали мурашки. Зима покачала головой и, наклонившись, закрыла глаза.
- Он… не виноват, - она поглядела снизу вверх. – Он… как тот медведь. Его поменяли. Против его воли.
- Думаю, ты права. Он даже не слишком понимал, что происходит…
- Как Молчун?