Екатерина Лесина – Очень древнее Зло (страница 54)
— Мужчина, — как-то обреченно произнесла Летиция. — Она… она… и вправду?
— Вправду, — призналась Мудрослава и закрыла глаза.
В конце концов, это должно было когда-нибудь случится. Так почему не сейчас.
— Мужчина… надо же… мы должны были догадаться.
— Как?!
— Таких страшных женщин просто не бывает!
— Я не страшная! Не страшный! То есть… — попытался было возразить Яр. — И вообще бывают!
— А зачем? — осторожно уточнила Брунгильда. — И вправду… извращенец?
— Нет!
— Любовник! — возвестила Ариция Ладхемская с немалой радостью. И даже в ладоши хлопнула. — Помнишь, папенькина фаворитка, которая в позапозапрошлом году была, такая… ну, беленькая вся… она тоже в мужское платье переодевалась, чтобы в походе сопровождать. А он в женское!
— Я не…
— Он не любовник, — Мудрослава открыла глаза. Сначала левый. Потом и правый.
Яр так и стоял, прижимая к себе чужое платье.
— Да, да! — Летиция хлопнула в ладоши. — И матушка еще возмущалась, говорила, что у нее совсем ни стыда, ни совести! Чтобы женщине и в мужское платье… но с другой стороны, наверное, удобно.
И поглядела на Яра.
Сестрица её тоже поглядела, этак, оценивающе.
— А помнишь, нам рассказывали про деяния этого… Тах… Тас… Великого?
— Тархиния Великого?
— Точно! Он еще балы устраивал, и мужчины переодевались в женщин…
— Какие утонченно извращенные увеселения, — почти восхитился призрак. — В мое время мужчины переодевались в гладиаторов. Или еще в варваров.
— Сами вы… — Яр обиделся. — Я просто сбежать хотел, вот и…
— Куда?
— От кого?
— Зачем?
Когда они говорили одновременно, у Мудрославы начинала болеть голова.
— Это мой брат, — сказала она, слегка поморщившись. — Он… государь Вироссы и прочее, прочее…
Молчали принцессы недолго.
— Не похож, — сказала Летиция Ладхемская. — Мне портрет показывали. Посол ваш. Он такой вот… кругломордый.
— На портрете, — зачем-то уточнила Ариция Ладхемская. — И глаза пучит.
— Ага.
— Это для солидности, — Яр вздохнул. — Государь должен солидно выглядеть, а не все это вот…
И коленку почесал.
Голую.
Все вежливо отвернулись, потому как одно дело, если коленки девица непонятная скребет, и другое — коль государь. Да еще всей Вироссы.
— Вы на свои тоже мало похожи. Особенно теперь.
— Это да… — Летиция коснулась лица. — Белила там остались.
— И румяна…
— Мушки.
— Краска для лица.
— Парики.
Яр закатил глаза.
— И все-таки, — подала голос Брунгильда. — Я не понимаю, зачем?! Ну, только если он не извращенец…
— Я не…
— Он просто влюбился, — перебила Летиция Ладхемская. — Как в романе… я читала один роман, и там прекрасный юный наследник влюбился в портрет неизвестной девы. А его хотели женить силой.
Яра передернуло. Из сочувствия к несчастному?
— К-как я его понимаю.
— И он бежал, переодевшись в одежды собственного пажа. А потом долго скитался, испытывая всякие тяготы. И еще к разбойникам попал. Она же его спасла… и они потом в конце поженились. Счастливо.
— Если поженились, то это совсем даже не счастливо, — возразил Яр. — Что? Я вот… пока избегал счастья.
— От счастья не убежишь, — Летиция Ладхемская вздохнула. — Значит, не любовь?
— Чернокнижник, — призналась Мудрослава. — Да и в целом… он хоть государь, а…
— Дурноватый? — предположила Ариция. — У нас такой же… наследник… только еще совсем молодой. И матушка уверена, что он дурость перерастет. Со временем.
На щеках Яра выступили красные пятна.
— Дурость — не сопли. С возрастом не проходит, — Брунгильда секиру сняла и в пол уперла.
— Приключения любит, — Мудрослава наконец нашла правильные слова. — А тут вот… и с невестами познакомиться. Потенциальными. Поближе. Ему ведь тоже жена нужна.
Судя по сопению, братец не был согласен, что жена ему так уж нужна. Скорее наоборот.
— Расскажешь, — постановила Брунгильда, с трудом подавивши зевок. — А теперь разобраться бы со всем вот… и с одеждою. И поспать, раз уж ночь на дворе. А то…
— И поесть бы…
Летиция снова вздохнула. А за нею и Ариция, и… у Мудрославы же просто заурчало в животе, выразительно так.
— Может… на кухне чего осталось?
— За тысячелетия?
— Ткани же сохранились, — Летиция кивнула на тунику, которую Яр до сих пор держал в руках. — А на кухне тоже сундуки будут. Должны быть. И… мед вот может годами храниться, только затвердеет. Еще зерно, и орехи.
С каждым словом в животе урчало все сильнее.
— Ты… переодевайся, — сказала Мудрослава брату и подхватила ладхемку под локоть. — И мы пойдем. Сперва переодеваться, потом на кухню, а там… там нам расскажут, что за круг и вообще…
Ричард не думал, что получится уснуть, но стоило закрыть глаза, и он провалился в зыбкий сон, полный теней.
Мама…