Екатерина Лесина – Очень древнее Зло (страница 134)

— Да чешуя… наткнулись на златошустов. Крупных! Я таких в жизни не видывал! А чешуя во! — Брав вытряхнул из мешка пару чешуек, каждая — размером с ладонь. И цвета насыщенного, темного, стало быть, тварь в самой силе. — Шин второго обдирает. Если сдать, то выйдет получше, чем побрякушки. Чай, они-то теперь никуда не денутся.

— Эх, а божий же человек… — покачал головой брат Янош с укором.

— Так я же ж… я же ж меру знаю! Вона, в дома не лезу…

…в доме остались трое, из тех, которые пожелали убедиться, что дома не разграблены.

— Ладхемцы вона подошли к одному, а там такая тварюка… еле отбились. Островитяне от дело знают, толковые ребята. Степняки дальше пробиваются. Хотят в обход пойти. И вироссцы с ними.

Брав запихал чешуйки в мешок.

— А я так думаю, к кораблям возвращаться надо. Помочь мы ничем тут… особо ничем… ну а если хозяин живым будет, то и сам воротится.

В этом имелся смысл. Но дэр Гроббе покачал головой.

— Собери наших. Если раненые есть, то пусть возвращаются. И в сопровождение. Можешь сам, можешь Антонио поставить…

— А он поставится, — проворчал Брав.

— Тогда Большого Дука. Мы снова попробуем, — дэр Гроббе поднялся и переступил через тушу твари. Чуть дальше лежала другая, похожая на косматую доску, но с длинными щупальцами, которые и успели дотянуться.

Щит вон проплавили.

— Может, сейчас и выйдет… — он поглядел на солнце и ничего больше не сказал.

Площадь была рядом.

Как туман случился, а потом то ли порох рванул где-то, то ли просто бахнуло, само по себе, то и эта площадь снова наизнанку вывернулась будто. И очутились они где-то. А где?

Подумать не вышло.

Сразу, почитай, тварь какая-то с ревом поднялась из-под развалин.

А там и прочие поперли, одна другой жутчее.

Пришлось поработать. Давненько так не случалось выкладываться. Ну да оно того стоит… если получится. А нет, то и помирать веселей, когда при деле.

Правда, помирать дэр Гроббе не собирался вовсе. И потому, оглянувшись — темнела кровь тварей, то тут, то там что-то еще шевелилось, но уже так, без угрозы — закинул на плечо клинок.

Брав вздохнул.

И сказал:

— Я с вами, ежели чего…

— Мешок оставь.

— Так… попрут еще.

— Кто?

— Кто ж его знает. Город мертвый, мертвый, а поглянь, сколько живности туточки…

Спорить дэр Гроббе не стал. Брав — мужик битый, сам знает, что делает. И мешок свой, коль по-настоящему жареным запахнет, скинет без напоминаний.

— Ох ты ж, грехи мои тяжкие, — простонал брат Янош, разгибая спину. — Староват я уже для таких подвигов… вот молодой был, это да… эх, и погулял…

— Чего в Орден-то поперся?

Под ногами хрустели кости и камни, и нельзя было сказать, чего больше. Впрочем, и то, и другое дэра Гроббе не впечатляло.

Видал он развалины и поразвалинестей.

— Так… вестимо чего… папенька женить решил. Старшего сперва. Потом среднего. Ну а там уже и до меня черед дошел. И ладно бы… им-то жены ничего подобрал. Ясное дело, что при приданом, при родне правильной, но и собой хороши были. А моя-то… до сих пор вздрагиваю, если приснится вдруг.

Где-то выше, на крыше или стене, мелькнула тень.

Мелькнула и сгинула.

Разумная.

— И главное, у нее ж не только физия. У неё же ж и норов такой. Как встретила, так и заявила. Мол, погулял свое, а теперь быть тебе, Янош, примерным семьянином. Я на попятную, а отец ни в какую. Слово дадено… и вот ежели только в монастырь пойдешь, тогда поймут. А чего мне в монастыре-то? Я-то подумал, подумал и сбег. Почитай, из-под венца чудом спасся. И в Орден.

— Погоди, а… разве не то же самое?

— Скажешь тоже, — фыркнул брат Янош, легким пинком отбрасывая чешуйчатую тварюгу, что, выскочив из подворотни, вцепилась в сапог зубами. И зубы-то у твари были мелкими, в два ряда. Кувыркнувшись в воздухе, та издала тонкий нервный звук.

И издохла, перерубленная клинком дэра Гроббе.

— Твою мать, — вздохнул попугай.

— Чет его… заклинило?

— От избытка впечатлений, — пояснил дэр Гроббе. — Ничего, отойдет. Так что, не монастырь?

— Не-а. В монастыре-то как? Целибат блюсть надо. Еще и заклятьем могут наложить, для верности…

— А…

— Есть такие, — поморщившись, признался брат Янош. — Хотя дурные… они как-то кривобоко… в замке у нас жил такой от, заклятый. Вроде по бабам ни-ни, даже не глядит, но пил-то… упился в усмерть. Все жалился, что это у него от заклятья перекрутило все…

— Орден, стало быть, целибата не требует?

— Орден ничего не требует. Потому-то почти и все уже… Ордену. еще старый наш, Светозарный как-то выкручивался… да и мы… порой брали… контракты. Скажем так, сопроводить кого на моление, ежели припрет. Или добыть реликвию особо святую… поспособствовать возвращению… ну и купчишкам худо-бедно помогали… по святым местам ходить.

— Знаю, с вашими стягами старались не вязаться. Уж больно… извини, но народец у вас буйноватый.

— А то… другие-то и не удерживались. Только тем, кому ни в монастырь, ни на службу… а мы, ежель пиратов ловили, то сразу и вешали. Ну, если без затей.

Дэр Гроббе кивнул. Про затеи тоже слыхать доводилось. В следующее мгновенье он уклонился, на лету перерубив нечто мелкое, юркое и с крылами.

— От же, пакость, — тварь рассыпалась в руках брата Яноша.

— Твою мать, твою мать…

— Молчи уже. Этак мы и до завтрего не доберемся. Нет, объединяться надо бы…

В этом дэр Гроббе окончательно уверился, выбравшись-таки к площади. На сей раз тумана на ней не было, зато имелся дракон.

Тварь была… ну, скажем так, корабль она, конечно, не проглотит и даже навряд ли подымет, а вот с человеком управиться легко.

И глядела она…

С прищуром.

Будто примеряясь, кого первым жрать-то.

Брат Янош, дракона завидевши, споткнулся. И остановился. Хотя остановился не только он.

— Гм, — сказал брат Янош. — Вот как-то… иначе я себе их представлял.

Дракон выгнул шею, длиннющую, что у лебедя. Поблескивала черная чешуя, смыкались над спиной паруса крыльев. Когтистые лапы оставили на камне следы.

— Более… изящными, что ли?

Дракон поднялся и засвистел, как показалось, с обидою.

— Это она, — произнес Антонио, выбираясь из какой-то щели. — А потому поаккуратнее со словами. Женщины на диво обидчивы. Даже если они драконы.