Екатерина Лесина – Очень древнее Зло (страница 105)
Он пошевелил пальцами.
— Я прослужил два. А потом меня убили. И подняли. И… и дальше все, словно в тумане. Спасибо тебе, дева, — он поклонился до самой земли. И Брунгильда смутилась. — Ты силой своей сняла темные чары…
Наверное, все-таки что-то такое у него с головою приключилось. За сотни-то лет.
— И я отблагодарю тебя. Я на тебе женюсь.
— Лучше золотом, — вырвалось у Брунгильды. И Ульрих нахмурился. — Извини. Это… нервы. И жениться на первой попавшейся деве — плохая затея.
Вот ведь… ожил на её голову. А остальные? Если один ожил, то и остальные… и что, они тоже жениться захотят? Или это один такой, Брунгильде попался?
— Ты сперва оглядись… — сказала она мягко, успокаивая. — Дев много, может, какая другая…
— Ульрих фон Виттенгроф всегда держал свое слово! — возмутился Легионер. — И мы знакомы. Некогда ты в милости своей снизошла до меня, зачарованного, подарив мне знак своего расположения.
Это когда ж она успела-то?
Легионер вытащил откуда-то платок. Её, Брунгильды, платок… и вот что с ним делать? С Легионером.
— Я, пусть и беспамятный тогда, понял, что судьба смилостивилась над душой моею…
Чтоб его, болезного…
— Слушай, — перебила Брунгильда, пытаясь отделаться от мысли, что не совсем живым Легионер ей нравился больше. — Тут… такое дело. Мы в Проклятом городе. Понимаешь?
— Я помню, о прекраснейшая…
— У тебя уже есть одна прекраснейшая. Твоя эта… Элеонора…
— Увы, она давно мертва, как и дети её, и внуки… время беспощадно к людям.
Интересно, он такой болтливый сам по себе или потому что молчал долго? Брунгильда подавила вздох. Ладно, пусть прекраснейшая. Ворон еще когда говорил, что хоть горшком называйте, только в печь не сувайте.
— Нам надо найти остальных.
— Прекрасных дев?
— Очень прекрасных.
— Ни одна из них не сравнится с вами! Ибо очи ваши сияют, подобны звездам…
Боги, дайте сил!
— Найти и спасти. От демона. Или демона.
— Демона спасти?
— Пока не разобралась, — честно сказала Брунгильда. — Но вполне возможно. Так что, ты идешь или и дальше тут стоять будешь?
Легионер поклонился.
— Отныне жизнь моя всецело принадлежит вам! И нет чести выше, служить той, что поцелуем своим…
— Не было поцелуя! — Брунгильда задохнулась от возмущения.
— Будет, — уверенно заявил Ульрих фон Виттенгроф. — На свадьбе.
Вот… вот встретит она Арицию, точно отвесит затрещину, чтоб знала, кого оживлять. А ведь казался приличным человеком.
— …и подвиг, совершенный…
Чтоб его!
И Брунгильда решительно направилась к следующим дверям, которые были больше и роскошнее предыдущих. Глядишь, и повезет добраться до демона раньше, чем терпение иссякнет.
Глава 41 В которой случается еще одна встреча
Ариция воровато огляделась и, убедившись, что никого-то рядом нет, сплюнула. Во рту был гадостный привкус. Нет, не так. Во рту был на диво гадостный привкус, будто она дохлую кошку пожевала. Не то, чтобы случалось этакое в жизни, но вот… ощущения, как представлялось Ариции, были бы схожими.
Где она?
Опять непонятно. И эта непонятность, признаться, утомляет.
Мрамор слева. Мрамор справа. Картины какие-то, заросшие пылью так плотно, что не разглядеть, чего ж на них-то намалевано.
Ковер… остатки ковра.
Позолота, но тоже пропыленная.
— Эй, — Ариция вытерла рот рукой. — Есть тут кто…
— Кто, кто, кто… — печально отозвалось эхо.
Понятно.
Вот ведь… туман… и где она теперь? Ариция добралась до окна, благо, окна были роскошные, в пол и еще с витражами. Витражи, правда, немного грязью заросли и вообще местами треснули, но увидеть далекую площадь и дорогу к ней получилось.
Стало быть, она во дворце.
Это хорошо?
С учетом того, что сюда и направлялись, наверное, хорошо. А остальные где? Или… ну да, опять раскидало? Дворец-то издали гляделся огромным, а вживую и того больше будет. И бродить в нем можно долго.
— Эй, — крикнула Ариция. И прислушалась. Ничего. Только эхо покатилось по коридору. Хотя… раздался тихий шелест.
Скрип.
И Ариция уже прокляла себя за дурость, когда куча тряпья, некогда, надо полагать, бывшая шторами, шевельнулась.
Так… ей надо оружие!
Ей…
Из кучи выглянула узкая морда, покрытая мелкой чешуей.
— Тьфу ты, — Ариция снова сплюнула, на сей раз с облегчение. Вот котика жалко. То ли сгинул, то ли где-то там, средь городских закоулков остался. — Иди сюда…
Виверн выбрался и отряхнулся. Стал он будто бы меньше… определенно меньше. А вот чешуя позеленела. И блеск обрела. И крылья… крылья целыми стали!
Ничего себе.
Зверюга добралась до Ариции, ткнулась в нее носом и чихнула. Она же теплая! Не горячая, нет, но теплая. Живая! По-настоящему.
Как такое возможно? Нет, дар даром, но… но одно дело на словах, и совсем другое — увидеть. И… и наверное, это хорошо? Или не очень? Ариция поглядела на виверна, который сел и поглядел на Арицию.
— Делать-то нам что? — спросила она и, закономерно не дождавшись ответа, сказала. — Идти. Искать демона. И надеяться, что остальные тоже додумаются.
Надеяться выходило так себе.
Но виверн поднялся и бодро потрусил. Понимает? Или, может, чует? Демоны должны как-то пахнуть…
В коридоре было пустовато, если не считать костей. Кости лежали кучками, но вполне смирно, что успокаивало. Иногда какой-то череп оказывался где-то в стороне, и тогда Ариция обходила его.
На всякий случай.