Екатерина Лесина – Музыкальная шкатулка Анны Монс (страница 13)
Доверие, однако, исключительное!
– Алексей Петрович – мой отец, – пояснил Игнат. – Он отошел от дел. Болеет. Лечится. За границей. И вернуться… не вернется он.
Потому что Игнат грудью ляжет, но не пустит его сюда. Не хватало еще, чтобы отец в эти разборки влез!
– И – да, мой отец всецело доверял своим сотрудникам.
Лопоухий только хмыкнул и повернулся к Ксюше:
– А вы, значит, секретарша?
Прозвучало это двусмысленно, до того двусмысленно, что Игнату захотелось врезать этому типу. Игнат вообще легко выходил из себя, делал глупости, потом, конечно, сожалел об этом, обещал себе, что сдержится…
– Секретарь, – поправила типа Ксюша. – И – да, Алексей Петрович доверял своим сотрудникам…
Как показывает практика, совершенно зря.
– И по какой причине этого… – лопоухий пролистнул блокнот, – Станислава Федоровича Федоренко убили, вы, естественно, не знаете?
Ксюша мотнула головой.
– Стас… был очень хорошим.
В этот момент Игнат заподозрил, что в Ксюшином мире, нарядном и ярком, как это ее платьице, вообще нет плохих людей. Все хороши, каждый по-своему.
– И что он тут делал?
Похоже, подобная мысль пришла в голову не только Игнату. Лопоухий посмотрел на Ксюшу с насмешкой, как на идиотку: мол, хорошие люди не делают дубликаты ключей, не вламываются в директорский кабинет и уж точно не остаются там в виде трупов.
– Не знаю… может, он искал что-то?
– Что?
А ведь похоже на правду! Кабинет обыскивали, но аккуратно. Игнат помнил, что папку ту, синюю, он оставил на полке, а она оказалась на столе. И ящики выдвинуты, а он же их закрыл…
– Может, – робко предположила Ксюша, – ему понадобились документы? Срочно? Вдруг встреча назначена была, и… и он всегда на встречи приезжал вовремя, а тут ему понадобилось подготовиться. Или что-то уточнить. Или просто…
В принципе, это выглядело логично. Станислав приезжает в офис, чтобы подготовиться к этой грядущей, существующей лишь в теории встрече, но понимает, что ему нужны некие бумаги. И по странной случайности эти самые бумаги заперты в кабинете директора. Но – не беда. Так же – совершенно случайно – у Станислава оказываются под рукой дубликаты ключей… допустим, их когда-то сделали и положили в очередное тайное место, известное лишь своим. Итак, Станислав оказывается в кабинете, ищет нужные ему бумаги. Занимает кресло… в кресле пересматривать содержимое синей папки куда как удобнее. Увлекается. И не слышит, что в офисе появился еще кто-то.
Из своих.
Ну да, чужие здесь не ходят.
А этот свой тоже пробирается к кабинету, но вряд ли с намерением покопаться в бумагах. Тогда – зачем? Что этому неизвестному здесь понадобилось? Он открывает дверь, видит Станислава и… убивает его?
Зачем?
В убийстве нет смысла. Два человека из одной конторы, в неурочный час, в неурочном месте… достаточно легко придумать правдоподобное объяснение. Но тот, кто пришел следом за Станиславом, предпочел решить проблему иначе. И если так, то…
…и почему Стас не насторожился? Подпустил его к себе так близко?
Следовало бы выяснить, что именно искал Станислав. Может, тогда все и станет ясно?
А лопоухий убрался наконец. Тело унесли. Кабинет опечатывать не стали.
Игнат вышел к сотрудникам и, окинув их взглядом, подумал, что убить парня мог, в сущности, любой. Даже Ксюша… да, она милая. Очаровательная даже. Девочка-конфетка, но вот что под ее разноцветной оберткой прячется – вопрос!
– Его действительно убили? – поинтересовалась Эллочка, разглядывая акриловые ногти совершенной формы. А Игнат представил в этой холеной ручке нож. И почему-то картина эта не вызвала у него внутреннего протеста. Могла бы? Пожалуй. В пятницу – кофе сварить. В понедельник утром – заколоть.
Загадочная женская натура.
– Если речь о Станиславе, то – да. Он был убит.
– Бедный…
Виктория Павловна вздыхает и прижимает платочек к своей необъятной груди, в районе сердца.
Она на убийцу не похожа. Она ведь пирожки приносит, угощает ими всех, кроме Игната, и каждому спешит рассказать о своей дочери. Специалист хороший… бухгалтер… стальные нервы, бульдожья хватка.
И снова: на убийцу все же похожа и она.
Акулина безучастно пялится в окно, жевательную резинку жует, пузыри надувает. Логист. Хороший. А еще что? Ничего.
Дмитрий уткнулся носом в бумаги, даже сейчас его не отвлечь от любимого отчета…
Кто же из них?
– Сегодня, пожалуй, вам всем стоит вернуться домой. А завтра – жду вас в обычное время.
Сыщик из Игната аховый, но кое-что он сегодня проверит.
Вот только расходиться сотрудники не спешили. Виктория Павловна вспомнила, что надо бы собрать на венок и на похороны тоже, а Эллочка пробормотала, что у Стаса семья не из бедных, как-нибудь и без ее участия его похоронят, но деньги все равно дала.
Акулина по-прежнему надувала розовые пузыри, будто и не слышала ничего.
А Ксюша через приоткрытую дверь разглядывала стол. Войти в кабинет она не решалась.
– В синей папке – старые дела, – сказала она, когда Игнат подошел к ней. – Закрытые. И странно: зачем они Стасу?
Или не ему?
Еще кое-что разбивало прежнюю, вполне стройную теорию Игната.
– Во сколько ты приехала? – спросил он.
– К семи. Я… думала, что тут будет беспорядок. И я хоть немного приберусь.
А Игнат появился в половине восьмого. И тогда же открыл кабинет. И вошел, и проверил у парня пульс. А шея Стаса была холодной, следовательно, убили его не перед самым приходом Игната, а за несколько часов до него. Это было… в пять утра? В четыре? В три?
Не утром – ночю.
И никто ночью не готовится к деловой встрече. Еще можно поверить, что Стас отличался повышенной ответственностью, но не настолько же… и лопоухий сразу все понял, поэтому и над Ксюшей посмеивался.
Дурочка!
Ну да, а все вокруг – умные.
Вопрос: что же искал Стас в синей папке? И нашел ли? И не получится ли так, что тот, кто Стаса убил, забрал именно это, закрытое дело?
– Если хотите, я проверю, – Ксюша явно пришла к тем же выводам. – Я опись документов делала… если что-то пропало, я увижу.
– Хочу, – неожиданно для себя согласился Игнат.
Никогда еще Ксюша не испытывала такого всепоглощающего ужаса. Мама вообще считала, что Ксюша – на редкость сдержанное существо, не склонное к излишним эмоциям, а папа повторял, что оно и к лучшему, потому что в семье и так хватает, кому эти самые эмоции проявлять. А вот благоразумие – это редкость.
Но сегодня у Ксюши не получалось быть благоразумной. Она изо всех сил притворялась деловитой, отстраненной, такой, какой надлежит быть хорошей секретарше, пусть и в столь необычной ситуации, но не выходило. Стоило ей подумать про Стаса, и…
Выходит, его из-за нее, из-за Ксюши, убили?!
Ей звонили! Предупреждали. Разгромили квартиру. А теперь вот – еще и Стас!
Но она же ничего не брала! Как ей понять, что именно надо вернуть? И главное, как и кому? Если бы тот, позвонивший, взял и толком объяснил, что ему надо, разве Ксюша не попыталась бы помочь?
Она всем и всегда помогала…
А теперь Стаса убили.
Ножом. И оставили его в директорском кабинете, ключи от которого, как выяснилось, в силу Ксюшиной безалаберности могли быть у каждого. И, значит, каждый из их конторы мог Стаса убить.