Екатерина Лесина – Ловец бабочек (страница 81)
Лестница с высокими ступенями.
Двери дубовые.
Любезный швейцар.
Запах цветов. Каких – не понять, но запах ненавязчивый, легкий. Потолки высокие, сводчатые. Люстра хрустальная светит ярко. Алый бархат и позолота, но тоже не обильная, без излишней помпезности. Непременные кадки с деревами. Бронзовые цветочницы, в которых полыхают алым цветом розы.
Портрет князя.
Дорожка алая.
Конторка.
За нею – решетки лифтовых шахт виднеются.
Перед – козетки и девицы на козетках, кажется, ресторанные. Все сидят и щебечут, щебечут… с явною натугой уже щебечут. А что поделаешь, работа такая…
- Мы рады… - обратился к Себастьяну управляющий, но был не замечен.
- Вы уверены, что это единственное приличное заведение в городе? – Себастьян обвел придирчивым взглядом холл. – Здесь воняет!
- Чем?
Глаз у управляющего дрогнул.
- Цветами.
- Цветами пахнет, - возразила Катарина, на лице которой читалось вполне себе понятное, человеческое даже желание взять Себастьяна и притопить, если не в фонтанчике, за неимением оного поблизости, то хоть бы в клозете.
- Это когда цветы приличные, то пахнет, а тут… - Себастьян ткнул мизинчиком в розу. – Воняет… редкостно… уберите…
…девицы перестали щебетать.
…а в номер его проводили едва ль не под рученьки взявши. Спереди управляющий, кланяясь беспрестанно, и так у него это ловко выходило, что становилось понятно – не в первый раз. Небось, гостиница сия и вправду немало всякого перевидала, в том числе и начальства, которое, надо полагать, от познаньского не сильно отличное. За Себастьяном три лакея с видом преторжественным пакеты несли. К правой руке прикипела розовощекая девица. К левой – бледная… откудова взялись и как, он и сам не понял. Но слава Вотану, щебетать перестали, только вздыхали томно и губы облизывали, да выгибались, норовя в глаза заглянуть, что на ходу было делать совсем уж неудобно…
А Катарина отстала.
Потерялась, проявив редкостное благоразумие.
Было немного жаль.
- Вот, - перед ним торжественно распахнули резную дверь. – Лучший номер…
Вспыхнули колбы электрических ламп.
А что, весьма даже неплохо… номер просторный.
Уютный.
Ковер. Камин. Пара кресел. Стол с лапами, куда ж ныне без лап-то резных. Картины, к счастью, без светлого лика Князя, лицезреть которого у Себастьяна охоты не было, но с весьма приличными сельскими пасторалями.
- Холодно, - капризно заметил Себастьян.
И девицы вздохнули.
- Камин будет зажжен немедля, - а выдержка у управляющего отменнейшая.
- И дует…
- Окна занавесим…
- Тогда темно станет…
- Можно принести еще ламп.
- Принесите… только постарайтесь отыскать не такие уродливые…
…он заставил трижды лампы менять. И затребовал ужин. Долго мучил винную карту, сетуя, что выбор невелик – к слову, на сей раз даже кривить душой не пришлось, ибо выбор был в самом деле невелик. Дважды отправлял ужин на кухню, надеясь, что повар все ж не сдобрит фирменную солянку ядом. Несколько раз капризно требовал десерту для дам, которые мило хихикали и почти натурально смущались, чтобы передумать и вновь отправить десерт… и потребовать…
…и когда за лакеем, во взгляде которого уже явственно читалась та самая хваленая пролетарская ненависть, коею Себастьяна пугали, захлопнулась дверь, позволил себе расслабиться.
Почти.
- Вы такой суровый, - мурлыкнула блондиночка с кучеряшками, из которых выглядывали махонькие разноцветные перышки.
- Уставший… - брюнетка подвинулась ближе.
И губу облизала.
Медленно. Томно.
- Не обветреются? – осведомился Себастьян, подвинув к себе вазочку с сырным кремом, в который щедрою рукой сыпанули ягод.
- Что?
- Если часто облизывать губы, они обветриваться начнут, - он подвинул и вторую вазочку. Ему нужнее.
Кто бы знал, сколько душевных сил забирают подобные капризы.
Девицы переглянулись. И блондинка наклонилась, исторгнув томный вздох.
- Вам дурно? – поинтересовался Себастьян.
- Мне хорошо…
- А по вам не скажешь… - он ткнул черенком ложечки в грудь. – Вы уж извините, что говорю, как оно есть, но сдается, вы слишком уж в корсет затянулись.
На щечках блондинки полыхнул румянец.
- Это почему же?
Себастьян огляделся, убеждаясь, что кроме пары этих вот птичек в номере нет никого. И девицы тоже оглянулись, так, на всякий случай. Он наклонился к самому ушку. Дыхнул. И нежно-нежно прошептал:
- Выпирает все.
- Оно… от волнения… - упрямо выдавила девица.
- Ужас какой…
- Почему ужас? – с явною обидой поинтересовалась она.
- Вам нельзя волноваться, - Себастьян ложечку облизал и пояснил. – А то вдруг оно выпрется совсем и назад не вопрется? Как тогда быть?
О… эти взгляды не обещали ничего хорошего.
- Вы… вы шутите, - несколько неуверенно произнесла брюнетка и вновь облизала губы.
- Или это нервное? – Себастьян взял ее за руку. – Вы, главное, не переживайте, потому что это лечится…
- Что?
- Да почти все сейчас лечится, если хорошего врача найти…
- Я здорова!
- Вы уверены?
Девица вскочила.