Екатерина Лесина – Ловец бабочек (страница 49)

Не достойным?

А вот бумажник подобный…

Бумажник князь открыл, вытащил пачку ассигнаций. Вновь хмыкнул, пересчитав, и сунул обратно.

- Неплохо…

- А это…

- «Киборъ», - князь повернул бумажник спинкой и указал на круглое клеймо, выжженное на коже. – Достойная фирма. Дорогая… интересно, у кого стащил.

- А может, он… купил?

- Антипка? Бумажник за сорок злотней? Нет, он – натура сквалыжная, даже баб обихаживая жался… хотя… может, подарили? Да… похоже на то… воровством он прежде не пробавлялся, а это такое умение, что с возрастом само не приходит. И кошелечек из той же коллекции…

- Зачем?

Этого Катарина не понимала. К чему кошель, если есть бумажник? Сорок пять злотней… это, если в талеры перевести… ей выдали суточные… десять талеров… и если один к одному, но она подозревала, что один к одному сменять не выйдет, а как выйдет…

- В бумажнике монеты хранить неудобно, - князь потянул за шнурочек. – Кстати, можно считать, что нам повезло…

- В чем?

- «Киборъ» свои вещички нумерует. И списки ведет. И по спискам несложно, думаю, будет узнать, кто этот кошелечек приобрел…

…монеты выкатились на стол.

Закружились мелкие медяшки, прыснули в разные стороны, но были остановлены суровой княжеской дланью. Крутанулась и легла на бок серебряная монета, а вот золотая на ребре зависла, блеснула заманчиво, будто подмигнула.

- Не трогайте, - Катарина шлепнула князя по руке, которая уже потянулась было к монете. – Вас вообще чему учили?

- Чему надо, тому и учили, - проворчал он, руку за спину убирая.

И глянул так, обиженно.

- Например, учили коллег по рукам не бить…

Можно подумать, она его сильно… так, легонько… дядя Петер вот вообще линейкой работал… линейкой в пальцы наука входила быстро. И крепко.

- Извините, - все же сказала Катарина, хотя угрызений совести не испытывала. – Но в подобных делах вещи потерпевшего трогать не стоит.

…и она была права.

Тысячу раз права.

Расслабился, Себастьянушка, разленился в креслице воеводском, том самом, которое с золотыми гвоздиками. Евстафий Елисеевич, будь он тут, по рукам бы дал покрепче, а после и носом бы долго по столу елозил, приговариваючи: не трожь улики вещественные, целее будешь.

Ну и улики, само собою.

Стыдно.

Тысячу раз стыдно. Хоть ты под пол провались. Себастьян на пол глянул, убеждаясь, что при всем желании провалиться не выйдет. Да может, оно и к лучшему, кто знает, что там, под полом…

Нимфочки улыбались.

Очаровательно.

Фавны корчили рожи, мол, опростоволосился, дружок, да перед девицей, старшим следователем из Хольма… и что о тебе в том Хольме говорить станут?

- А с чего, собственно говоря, вы решили, что именно монета… проклята? – Себастьян почесал мизинец, который вдруг раззуделся ни с того, ни с сего.

…проклята.

…как есть проклята… если присмотреться, то видно, что на монете этой будто бы грязь прилипла. Не ржавчина, нет… ржавого золота не бывает, но… брать в руки ее больше не хотелось. Прошло первое желание, и теперь Себастьян сам удивлялся собственной неосторожности.

- Это манок, - девица держалась спокойно и отстраненно, за что ей Себастьян был благодарен. – Он и мне блеснул, но на меня такое не действует. А вас вот повело. Захотелось в руки взять?

Себастьян кивнул.

Захотелось.

И так нестерпимо, почудилось вдруг, что в этом злотне, который теперь казался напрочь фальшивым, разгадка.

Чего?

Всего.

- Обычно их крепят на предмет, чтобы этот предмет обрел для клиента особую привлекательность. Люди, даже лишенные дара, - она протянула пару медяшек, упавших на пол, - все равно интуитивно ощущают негативные эманации. И без манка в большинстве случаев просто не прикоснутся к проклятому предмету… а манок заглушает голос разума.

Она замолчала, позволяя Себастьяну додумать самому.

- А у вас этого добра, простите, много? – Себастьян монеты не касался, но лишь указал на нее мизинцем, тем самым, свербящим.

- Иногда встречается. Не часто. Все-таки грамотно созданное проклятие – это… время. И силы. И…

- И есть способы попроще?

Она кивнула.

- Я дважды сталкивалась. В первый раз пропустила бы… там мужчина умер… в бане… сердце не выдержало, только Судорский, наш эксперт, карту затребовал. Сердце это здоровым выглядело… его вообще вскрывать не должны были, но Судорский студентов учил, а как их еще учить?

Старший следователь поежилась.

А в мертвецкой прохладно ведь.

- И вот сердце здоровое… а стало… и по карте никогда не болел. Не жаловался… потом уже, как копать полез, то и следы отыскал.

- И кто его?

- Теща. Он любовницу завел. Развестись задумал, хотя это и не принято, но… какая-то там совсем уж сердечная история вышла. А у него жена. Дети… она сама проклятие сплела. Имелся дар… второй раз проще и сложнее… дело о ювелирке. Незаконный оборот… правда, сперва никто ничего такого не подозревал. Спихнули мне, как суицид, старик с крыши… думали спрыгнул, а он упал. Дурно стало… тут уже сразу обнаружили… они с партнером золото… не важно, не поделили барыш, вот и…

Понятно.

То есть, ничего не понятно. Подобное проклятие, как ни крути, товар штучный, дорогой. И не на такую мелочь, как Антипка, тратить его…

…случайность.

Ох, не верилось Себастьяну, что Антипка при всей его везучести – а везучим он бы, раз дожил до своих годочков – просто взял да и нашел монетку.

Дали ему.

Где?

Кто?

А главное, зачем?

Себастьян одолжил у пана Штефана – интересно, послал тот кого за ведьмаком, или просто удалился, обиды лелеять? – перо на длинном черенке.

Монеты… монеты пусть проверят все.

Себастьян прислушался к себе. Теперь он четко ощущал злотень и проклятье на нем, которое и не думало исчезать после глупой Антипкиной смерти. И значит, ставили его хорошо, сил немало уложили… но больше ничего.

Бумажник.

Визитница, пусть кожаная, но все попроще, не из того набору. Почти пустая, не считая собственных Антиповых карточек… надо же, и чин себе присвоил, не побоялся.

- Что вы… - Катарина попыталась визитницу отнять, но Себастьян не дал.