Екатерина Лесина – Ловец бабочек. Мотыльки (страница 138)

Ей надо выбраться. А значит…

…успокоиться.

…совесть?

Верно, она держит. Собственная, Катарины, совесть.

Тетушка…

…она ревновала. Она видела дядю Петера собственным мужем, простое понятное женское желание… и чтобы не Катарину учил, но ее сына, другое дело, что тот не желал учиться и… нет, не так. Катарина не виновата.

Она не отвечает за чужие желание.

Это объективная истина.

Она была ребенком, а потому сама зависела от взрослых решений, не наоборот. И тетка не имела права делать Катарину виновной в своих неудачах.

Дядя Петер… он многое дал, это объективно, а что касается эксперимента, то не Катарине жаловаться. Что было бы с ней без этого эксперимента?

Что же касается надежд, то она вовсе не обязана их оправдывать.

Песок стал водой.

Вода ушла в камень.

А Катарина осталась. Где? Город и кладбище. Могилы разверзсты. Дерево стоит, а на нем огромными птицами сидят мертвецы.

Белые одеяния.

Белые лица.

Они страшны, эти женщины с вырезанными глазами, с ртами раскрытыми, из которых слышится сип.

— Я вас не боюсь, — Катарина заставила себя смотреть. — Я сделала все, что было в моих силах. Я нашла Кричковца.

— Ты нашла? — каркнула одна, с белыми волосами, которые спускались до самой земли. — Или тебе поднесли его?

— Я. Нашла.

— Лжет! Лжет! — загомонили остальные.

А в дереве появилась дверь. Обыкновенная такая, белая, на медных завесах с ручкой изогнутой, с массивным замком.

Дверь.

Замок.

Выход?

Вот только ключ где?

— Здесь, — просипела светловолосая. — Подойди и возьми, если сможешь!

Сможет.

Это вновь иллюзия. Игра разума…

— Разум может играть по-разному, — сказала светловолосая и в пустых глазницах ее появилась чернота. — Тебе не хватало боли? Пожалуйста…

…боль хлынула волной.

Яркой.

Зеленая и ломкая, с выворачивающимися суставами. Синяя, хрупкая, как лед или ее, Катарины, кости. Алая, огненная — раны, что появлялись на теле.

— И как тебе? — поинтересовался демон голосом женщины. — Теперь ты веришь, что все это реально?

— Нет.

— Тогда…

…не реально. Именно.

Это ее, Катарины, воображение. Страхи… в том числе и боли, хотя… через него она способна переступить. Только…

…дерево.

…дверь.

…ключ.

Символы.

И оперируя этими символами… ее воображение и ее сила. Боль ломала. Ослепляла. И оглушала. И в ушах звенели тонкие голоса… они звали по имени, путали…

…ключ.

Его нет нужды брать. Достаточно потребовать. Она в праве требовать у своего разума.

Протянуть руку.

И сосредоточиться, отрешившись и от боли, и от голосов. Раскрыть ладонь. И если она права…

…ключ был тяжелым,

Бронза?

Пускай будет бронза.

Теперь дверь.

— У тебя сил не хватит, — женщина спрыгнула с ветки. Она подползала к Катарине бочком, выкидывая белую длинную ногу, которая по-паучьи переламывалась, будто вовсе не было в ней костей. — Не хватит… ты слабенькая… ты ищешь кого-то, кто решит за тебя твои проблемы… сначала Хелег… потом князь… демон вот… зачем тебе жить? Останься здесь… с нами…

Шаг.

И остановиться.

Женщина замерла между Катариной и дверью. Она вытянула руки, и когти ее впились в плечи Катарины.

— Я ведь могу тебя убить.

— Не можешь, — чтобы сказать это, потребовались остатки сил. — Ты — часть меня.

И Катарина легонько толкнула демона.

Тот рассыпался черной листвой. Дерево задрожало, загомонили мертвецы.

— Кыш, — сказала Катарина.

…дверь была рядом.

В полушаге.

Темное дерево, поточенное жучками. Тяжелые петли. И ручка… эту ручку Катарина где-то видела… впрочем, все это она где-то видела. Не важно.

Ключ вошел в замочную скважину.

И повернулся.