Екатерина Лесина – Лиса в курятнике (страница 34)
Лешек знал. Сам же придумал. Сам играл. Сам увлекся. Но одно дело — дурачок, пусть и наследником престола. Престол небось и не таких выдерживал: кровь будет, стало быть, и империя устоит, а уж кто там на самом деле править станет…
Другое дело — опасный безумец, убивающий девиц невинных…
А если ошиблись? Если не больно-то заговорщикам Лешек и надобен? Если и от него избавиться хотят… объявить безумцем…
— А еще кто-то слышал, будто я змеею оборачиваюсь… — императрица произнесла это спокойно, с похвальным равнодушием.
— Ты и вправду?..
— Нет, конечно. — Она потянула косу, которая утратила всякое сходство с гадюкой. — Разве что раньше… частично… но это только во дворце батюшкином если. Тут сил не хватит… да и зачем? Люди змей не любят…
И не примут того, в ком кровь змеиная. А если так, то имеется у заговорщиков иной наследник, наверняка такой, которого примет камень. Или…
На заграничный манер решили вовсе без императора…
Нет, народ не попустит. Слишком уж живы воспоминания о Смуте, о крови и голоде, о болезнях, что хлынули, затопили империю. Только-только отстроились, зажили если не хорошо, то всяко терпимо. Вон уж который год детская смертность уменьшается.
Лечебницы строятся.
Хлебные склады полнятся.
И…
Должен быть наследник… этой мыслью следовало всенепременно поделиться с Митькой. Он в интригах соображает…
— Будь осторожен. — Императрица-матушка отвлеклась от зеркала и, проведя холодными пальцами по щеке, пожаловалась: — Неспокойно мне…
— Может…
— Я вас не оставлю.
— Но… лето, на воды… скажем, здоровье пошатнулось… конкурс вон боярыням твоим поручим.
— Чтобы перегрызлись? — Императрица усмехнулась печально. — Нет, Лешечек… не выйдет… я тут нужна. Вам нужна… а бояться… видать, набралась я вашего, человеческого… переживу.
— А если что с тобой станет?
Слухи — это только кажется, будто безобидны они. Там слово, там другое, и вот уже вспыхивает, летит по-над толпой чудовище, подробностями обрастая, дурманит разум, усыпляет совесть…
— Не станет. — Она легонько толкнула сына. — Не забывай, я Полозовой крови, меня убить куда сложнее, чем вас…
Только Лешек боялся одного: кто бы ни затеял нынешнюю игру, наверняка он побеспокоился и о крови этой, Полозовой…
Статью Лизавета писала уже ночью.
И работалось тяжко, муторно, приходилось каждое слово вымучивать… вот, скажем, напиши о мертвой девице, так сразу и возникнут вопросы: откуда известно стало?
Выдашь себя, и…
Думать о том, что будет тогда, не хотелось совершенно. Вот и приходилось… выражать сомнения официальной, вернее, принятою версией.
Мол, не в характере Кульжицкой было бегать…
Тем паче от короны, которую некая особа видела уж своею. Разве ж кто променяет… а также вызывает подозрения отсутствие за завтраком и иных участниц… да, как-то вот так, расплывчато, позволяя людям самим нафантазировать.
Статейка получилась коротенькой, какой-то куцей, но Лизавета понадеялась лишь, что Соломон Вихстахович не станет придираться. В конце концов, в штате его найдется кому доработать.
И еще блондин этот наиподозрительный.
Явился.
Спаситель… Лизавета с трудом удержалась, чтобы и его на пол не отправить. А может, зря удержалась? Может, полезно было бы ему… а то ишь, нашел способ знакомиться.
Стрежницкий…
Хорош, зараза. Высок. Статен. Глаз синий. Волос золотой, лежит крупными локонами. От такого девки мигом разум теряют. А он и горазд пользоваться… и про него много всякого сказывали, помнится, в прошлом году на одних его похождениях втрое тираж подняли, правда, после и опустили: ни один скандал не длится вечно. Жаль, правда, эту тему не Лизавета вела, но…
Интервью испорченного дворянина.
А что?
Статейку бы набросать… о жизни нелегкой. Неспроста ж он в соблазнители пошел. Может, одинокий, мается, ищет истинную любовь… вот такие истории про одиноких и ищущих тетушка очень любит. Но обязательно, чтобы со счастливым концом, чтобы герой и любовь обрел, и перевоспитался ею. А говорить про то, насколько сие невозможно…
Но интервью она возьмет.
На потом.
Не вечно же Лизавете во дворце маяться. Закончится конкурс — и тоже надо будет о чем-то писать. А главное, вопросы задавать потихоньку, не торопясь, чтобы после, уже как напечатают статейку, Стрежницкий про автора не догадался. Мнилось, не обрадуется.
Раздался скрип.
Протяжный такой. И вздох.
Лизавета обернулась.
Никого.
Шуточки? О местных шуточках у нее сложилось весьма определенное впечатление.
Похолодало.
Застонала половица.
— Кто здесь? — не слишком уверенно поинтересовалась Лизавета, потянувшись за ножом, с которым за прошедший день успела сродниться.
Тишина.
И вновь вздох.
Смех — такой близкий…
— Шуточки шутите? — Нож придавал уверенности.
Мигнули лампы, предупреждая, что вот-вот погаснут. И Лизавета успела сотворить светляка. Махонький — сил у нее имелось не то чтобы много, — он дрожал и норовил схлопнуться, что определенно было ненормально. Со светляками и дети управиться готовы.
— И все-таки…
На шутку, хоть бы и злую, это походило все меньше. Напротив, вспомнилась вдруг девушка, лежащая на полу. И розовые лепестки… тут же запахло розами. Впору кричать, звать на помощь, только Лизавета крепко подозревала: не услышат.
Белесое марево у окна она заметила не сразу, а заметив, вздохнула с немалым облегчением: призрак был не страшен.
Во всяком случае, ей.
— Чего ты хочешь?
Появившийся недавно, он был еще нестабилен. Полупрозрачный образ то шел рябью, норовя исчезнуть, то становился чрезмерно плотен, а это для фантомов подобного класса было вовсе не характерно.
А покойную Лизавета узнала.
Плохо.
Очень-очень плохо… что им рассказывали про энергетические фантомы? Призраки появляются… смерть разделяет душу и тело, тогда как тонкая структура последнего исчезает, но в некоторых случаях… например, когда происходит убийство или же, чаще, самоубийство в месте, насыщенном магическими потоками, душа обретает новую подпитку.
Девушка стояла.
Протягивала руки.
И рот ее раскрывался, но призрак не способен был сказать ни слова.