Екатерина Лесина – Драконья кровь (страница 51)
Поэтому шаг.
И еще один.
Споткнуться. Хлебнуть горькой воды. Откашляться. И встать. Вперед. Дно скользкое. В спину дышит жар, но я перестала обращать внимание на такую мелочь. Это сон. Бредовый. Безумный, но всего-навсего сон. И рано или поздно, но он закончится.
Я облизала пересохшие губы.
Во сне не должна мучить жажда, но поди ж ты. Меня окружала вода, но она была не пригодна для питья, лишь дразнила. Ничего. Выдержу. Я сильная.
- Сильная, - сказали сзади знакомым голосом. – Дура.
Билли.
Он мертв. И это сон. Значит, не нужно оборачиваться, а вот двигаться – так да. Пусть и сил почти не осталось.
- Упрямая. Все из-за тебя…
Он нудел и нудел, странным образом лишь заставляя крепче стиснуть зубы и шагать. Вперед. К скале. Раз и два, и раз и…
- Я тебя любил, я тебе…
Я не обернулась.
Ни когда голос стал затихать, ни после, когда появилось отчетливое ощущение, что Билли стоит за спиной, что он вот-вот прикоснется, дотянется, ухватит за косу и дернет, опрокидывая на спину. А потом добавит сапогом в бок. Он любил вот так, забавляясь.
- Сгинь, - прошептала я самой себе и слизала соль с губ. Или кровь? Тоже ведь соленая.
Вперед.
И дальше.
И…
Я теперь видела, что скала эта неровная, как драконий хребет. Правда, страшно представить, каких размеров этот зверь.
- Я мог бы выручить за тебя куда больше, чем пять сотен.
Отец?
Надо же, какой у меня сон… открытый.
- Она продешевила. Мне предлагали пять тысяч, и я готов был согласиться. Не успел. Не знаешь, отчего я вдруг слег? Я ведь был здоровым…
Плевать.
Здоровый, больной… какая разница? Этот голос не вызывал ничего, кроме раздражения.
- Она меня отравила. Своими травками. Вечно норовила травяной чай подсунуть… просто вдруг стало плохо и все.
А от меня он чего хочет? Праведного гнева?
- Ты моя дочь.
Вспомнил.
Раньше я была помехой. Слишком шумной, ввергающей в постоянные расходы, потому что девочка с определенного возраста не может носить мальчишечью одежду.
И обувь ей нужна.
И за учебники платить приходится. И кормить. Ела я много, чистая правда.
- Ты должна отомстить…
Скорее сказать спасибо, если этот сон не совсем, чтобы и сон. Во сне боль не ощущается, а теперь я чувствовала, как мое тело разламывалось на куски.
- Вот так, девочка, иди и никого не слушай.
Дерри.
Я едва не остановилась, но получила ощутимый тычок в плечи.
- Иди. Ты должна до него добраться.
До кого?
Впрочем, я видела. Это не было горой, похожей на дракона. Это и вправду было драконом. Невероятно огромным зверем, которые, возможно, обретали на земле до того, как появились люди.
Он медленно развернулся, и меня едва не сбило волной. Я упала на одно колено.
И поднялась.
Мое сердце пропустило удар.
Не бывает таких… не бывает и все тут! Лютый огромен. Мне и институтские сказали, что он крупнейший самец в североамериканской популяции, а поскольку большой зеленый этой самой популяцией и представлен, значит, просто крупнейший.
Я сглотнула.
Лютый рядом с этим зверем смотрелся бы первогодкой, который и отлинять-то не успел.
- Здравствуй, - я знала, что нужно что-то сказать. Дракон склонил голову.
Его чешуя была черной, что уголь.
И гладкой.
Зеркальной. И в каждой чешуйке отражалась я, жалкий муравей, который был удостоен взгляда. А вот глаза желтые и выпуклые. С боков морды свисают тонкие усы, которые слегка покачиваются. Из ноздрей вырываются облачка пара.
Тонкий язык показался и исчез в зубастой пасти. Да у него клыки с меня размером. Больше меня размером. И если…
Он выгнул шею, и над ней раскрылся узор острых игл, на каждую из которых можно было бы насадить по косатке.
- Я не знаю, как тебя зовут. И кто ты. И зачем здесь. Я просто… вот шла и пришла, - я развела руками. – И наверное, это что-то да значит.
Дракон склонил голову набок.
На горле чернота его светлела и цвет становился графитово-серым.
- Возможно, ты всего-навсего галлюцинация… я читала, что люди, у которых галлюцинация, этого не осознают. Теоретически я осознаю, но, согласись, галлюцинация – единственный более-менее внятный вариант. Или еще сон. Но пить хочется зверски.
Дракон осклабился.
Он наклонился так, что я оказалась прямо перед огромной мордой. Я могла разглядеть и острый роговой клюв, и первый слой переходной чешуи, и мелкие капли основной, которые постепенно увеличивались, образуя несколько характерного вида полос. Валики век. И желтизна глаза с черной расщелиной зрачка.
Дракон смотрел.
Я молчала.
Интересно, если меня сожрет моя галлюцинация, я вернусь в обычное состояние? Или меня просто не станет?
- Ты красивый, - я протянула руку и коснулась чешуи. А дракон заурчал, громко, но… нет, он не пытался меня испугать.
Он знакомится.
И я была рада знакомству. Я провела по чешуе и, поднявшись на цыпочки, дотянулась до скулы, за которой кожа была тоньше.
Щелкнул кончик хвоста, и камни разлетелись на осколки.
А над драконьей спиной поднялись черные паруса крыльев. И зверь повернулся боком.