Екатерина Лесина – Драконья кровь (страница 105)

А ведь он уже испробовал.

Сбруя не выглядит новой. И на седле потертости… то есть, я предполагаю, что эта кожаная нашлепка на драконьем загривке и есть седло. А ремни для фиксации ног… только их две пары.

- Поверь, - Томас развернул меня и заглянул в глаза. – Просто поверь, что тебе понравится.

И я поверила.

Потому что он зараза и меня изучил. И потому что я дура влюбленная. И потому что сны. Лютый. Солнце. Небо ясное-ясное, прозрачное, как вода в Чертовой бухте. А главное, сердце мое так колотится, что вот-вот встанет.

Томас подсадил меня в седло и пристегнул. Ремней было много. Пожалуй, даже слишком много.

- На самом деле с ними не так и сложно договориться, - он устроился сзади, и я выдохнула, как-то чувствовать за спиной пропасть и живого человека – это две разные вещи. Очень разные вещи. – И у тебя самой вполне получится. Потом.

Сомневаюсь.

Я, конечно, ненормальная, если согласилась, но не настолько ненормальная, чтобы повторять.

- Поехали, - Томас хлопнул Лютого по шее, и огромные крылья взметнулись, сминая воздух. А я вспомнила, что согласно всем законам физики и биологии драконы летать не должны.

Но земля ушла из-под ног, а небо бросилось навстречу. Он влепило пощечину горьким ветром, заставив захлебнуться. И крик умер, а сердце все-таки остановилось, правда, ненадолго. Оно застучало с новой силой. Быстрее и еще быстрее.

Почти как…

Море внизу. Сизый ковер, на котором крошками проступают острова. Лютый поднимался выше.

Он видел китов.

И косаток, которые сопровождали стаю, надеясь на добычу. И серебристый рыбий косяк, что растянулся по дуге, спеша убраться подальше в море. Он видел лес, оседлавший горы. И пустыню, что подобралась к самому подножию. Скалы в ней.

Город.

Игрушечные дома.

И игрушечный корабль. И это все вдруг стало моим.

Выше.

И еще.

Солнце. Ветер. Холод, который исчез, стоило дракону дыхнуть огнем. Пламя прокатилось по шкуре, слегка коснувшись и меня, но оно не было горячим, напротив, согревало. И выходит, вот оно зачем нужно по-настоящему.

Я рассмеялась.

От переполнявшего счастья. От того, что мир остался внизу, а мы вот-вот достигнем небосвода и, как знать, не проломим ли его, выпуская звезды на свободу. Я подняла руки.

И закричала.

А Лютый ответил долгим ревом. И я поняла, что ему тоже нравится, что он слышит мой восторг и принимает его.

Разделяет.

А потом, когда звезды по ощущениям стали близко, на расстоянии вытянутой руки, Томас сказал:

- Выйдешь за меня замуж.

И это не было вопросом.

- А если нет?

Кольцо так и лежало под стопкой носков, и мы оба делали вид, что еще слишком рано, что еще не готовы, что меня вовсе не раздражают шепотки и насмешки, и девушки, у которых тысяча и одно дело в офисе шерифа, и их матушки, шипящие ядом. Сочувствие девочек-егерей, которые почти не говорили на английском, но обожали мою матушку, полагая ее едва ли не святой, а меня считали полной дурой, потому что только дура не станет привязывать к себе мужчину. Особенно такого. И мне приходилось делать над собой усилие, чтобы не заорать от злости.

Чтобы притворяться, что я всем довольна.

Но…

- Лютый, - Томас похлопал по чешуе. – Она нам отказывает.

Лютый рыкнул.

Дыхнул огнем. И сложил крылья. Мы замерли на долю мгновенья, а потом море прыгнуло навстречу. И мой крик, отраженный небосводом, все-таки расколол его. Мы падали. Сначала медленно, но с каждой секундой все быстрее. И гладь морская перестала быть гладью.

И…

- Согласна! – я завизжала, прижимаясь к драконьей спине, дрожа одновременно от страха и восторга. - Проклятье... я согласна!

Он раскрыл крылья у самой воды. Еще немного, и мы бы коснулись ее, но мгновенье, и ветер выгибает кожаные паруса. Я почти слышу, как трещат от натуги драконьи кости и замираю в ужасе: что, если Лютый не рассчитал? Что, если наш вес окажется той песчинкой, которая…

Брызги в лицо.

Вода горькая. И холодная. Но я могу дышать, и мы поднимаемся вновь. А от Лютого доносится волна легкой обиды. Он сильный. И знает, что делает. Точно знает.

Он не ошибется.

Мужчины. Что с них взять… вот Гранит наверняка будет куда более сговорчивым и осторожным. Эта мысль заставляет опомнится: я не собираюсь повторять это безумие.

В ближайшем будущем.

- С пастором я уже договорился, - Томас первым сполз с драконьей спины, первым и руку подал. – Твоя матушка возьмет на себя подготовку. Ник предложил усадьбу, он заказал украшения и все такое…

- То есть, все продумали?

Ноги слегка затекли.

Но в крови бурлило небо, и обиды я почти не ощущала. Может, взрослею?

- Если ты не хочешь…

А ведь отступит.

И забудет про пастора. Про усадьбу и украшения. Поговорит с матушкой, не позволив ей устроить скандал, вернет все, как было, но надо ли оно мне?

- Нет, - я попыталась размять затекшие ноги. – Не надо. Я… я и без дракона согласилась бы.

- С драконом оно надежней как-то, - Томас присел рядом. – Погоди, не спеши. Это от нервов. Я после первого раза вообще полчаса стоял. Мышцы судорогой свело.

Он растирал их осторожно.

- Не больно?

Я покачала головой.

Нет.

Быть может, я в очередной раз совершаю глупость, но… я хочу ее совершить. И чтобы все было по-настоящему, с церковью, лепестками роз и белым платьем.

- Платье…

- Твоя мама сказала, что позаботится. И что ночевать ты будешь у нее. Приличий ради.

Боль в мышцах отступала. А я закатила глаза.

- Если поутру не появлюсь, знай, она меня прибила… или я ее… или мы друг друга.

Томас усмехнулся.

- Когда-нибудь вы найдете общий язык.

Придется.