Екатерина Лесина – Драконий берег (страница 49)

И подчиниться правилам.

Вполне себе простым понятным правилам, которые пошли бы ему на пользу. Ведь несложно же перевестись в другой отдел? В тот, в котором нет командировок? Где работа с восьми до пяти и час на обед. Милли бы готовила эти треклятые обеды.

И складывала бы в сумку. И навещала бы его на работе. Изредка. А еще устраивала бы пикники для соседей с их детьми и собаками, к которым позже всенепременно присоединились бы собственные, Луки, дети. И собаки тоже.

– Он должен был бы попробовать, хотя бы затем, чтобы не отличаться от сверстников. Вероятнее всего, его полагали застенчивым. А когда отношения развалились, все сделали вывод, что он однолюб… или что-то в этом роде. Ему оставалось поддерживать легенду.

Она прикрыла глаза.

– Его знают… он мил… предупредителен… он ничем не выдает своей натуры…

Как и многие другие ублюдки, которые притворяются людьми. Лука знает. А еще ему жаль, что так получилось с Милли.

Точнее, не получилось.

Может, и вправду стоило перевестись? В статистический отдел. Или в архив? Или вообще в полицию. Там бы его взяли.

А он не смог.

Скотина.

Глава 21

– Слышала? – Гевин сидел на камне и болтал ногами. Рядом с камнем пристроился сеголетка, пока еще безымянный и незнакомый, стало быть, только-только выползший из норы. Куцые крылья его топорщились, а кривоватые молочные иглы на спине то поднимались, то опадали. – Убили кого-то.

– Кого?

Я протянула к дракону руку, но он зашипел, предупреждая, что знакомиться не хочет. И хвостом еще шлепнул, благо сапоги выдержали.

– Будешь Вредина, – решил Гевин и, наклонившись, подхватил дракона под брюхо, тот и обмяк. – Понятия не имею. Майкл сказал. А ему вроде Джорджи, а она у Маккорнака в секретаршах…

И любопытна без меры, но врать не станет, разве что преувеличит слегка.

Драконыш вытянулся на коленях Гевина и прикрыл желтые глаза. Из ноздрей его вырвался серный дымок. Кончик хвоста подрагивал, и шипы покачивались.

– Чей?

– Азалии… единственный выжил. В кладке пять яиц было.

– Много.

Азалию я видела издали. Нравом она отличалась на редкость необщительным даже для дракона и признавала лишь Гевина.

– Три сразу скинула…

– Институтским отдал?

– Все высидеть пытаются. – Гевин поскреб драконыша за ухом. – Только не вышло. Просили еще одно, но я себе не враг.

И верно.

Драконица сама выбирает, какие яйца оставить. И если те, что выкатываются за пределы гнезда, ей малоинтересны, то к оставшимся лучше не прикасаться.

– Вывелись двое, но один зиму не пережил. Слабенький был… а эта вот… скоро линять начнет.

Чешуя и вправду побледнела, а на боку будто трещинами пошла, верная примета.

– Легкой вам…

– Ага… – Гевин почесал кончик носа. – Ты, может, того, узнаешь у Томаса?

– Что узнаю?

– Кого убили?

– Зачем? – вот мало мне было интересно, кого убили. Да и за Гевином я прежде не замечала такого любопытства.

Он пожал плечами и сказал:

– Так… интересно… Старик говорит, что федералы понаедут. Что в прошлый раз они тут всех трясли, а у меня… – Он слегка покраснел и признался: – Документы того… не те… я ж…

И почему меня это не удивило? Егеря большей частью не из местных. Я не знаю, почему так получается. Дерри говорил, что дело не в драконах, а в людях.

Люди слабые. И боятся.

А драконы страх чуют. Да и вообще, сложное это дело, с ними говорить, даже не говорить, а хотя бы слышать. Гевин вот слышал. И потому наши просто не задавали вопросов, откуда он пришел и зачем. Прижился? И ладно.

– Оно-то… мне выправили, но… если федералы копать начнут, то… вылезет.

– Ты в розыске?

Он нервно дернул плечами, а мелкая драконица зашипела. Она чувствовала его беспокойство, а еще ей казалось, что я в том виновата.

– Не знаю… я… отчим мой… из шишек, да… мамашу бил. И меня бил. Я подрос и ответил. А он грозиться стал, что… в общем, я сел и уехал. Да. Может, и в розыске. Не знаю.

И глядит на меня этак выжидающе.

А я что?

Мне еще Сапфиру выпаивать, которая на крыло встала, а потому резко передумала лечиться, преисполнившись почти человеческой верой в то, что само все пройдет.

И гнездо смотреть.

С Лютым опять же перемолвиться надо, вдруг да приметил что неладное. В последние дни было до отвращения неспокойно. И отнюдь не из-за Чучельника.

– И чего ты от меня хочешь? – каюсь, спросила я не слишком дружелюбно. И драконица на коленях Гевина вновь зашипела. – Чтоб я узнала, задержат тебя или нет?

– А ты можешь?

– Пусть Оллгрим к шерифу подойдет, – подумав, сказала я. Все равно ведь не отстанет. Хотя Гевин не самый занудный из наших. Но самый молодой. Почти. Я моложе лет на пять, а вот остальные старше, и намного. И Оллгрима это беспокоит, потому что желающих стать егерями не так и много, а годных для того вовсе нет. А потому Гевина он не отдаст. – И поговорит. Шериф уже к базе допуск имеет. Наверное, имеет.

Уточнила я на всякий случай, уж больно блеск в глазах Гевина появился нехороший.

Сиротинушка…

Все мы тут сироты, если разобраться.

– Да и сам подумай. Шериф тебя наверняка пробивал, – я присела на соседний камень.

Море сегодня переливалось всеми оттенками голубого. Редко случается, чтобы такое яркое. Надо бы к дальним камням спуститься, рыбалка должна хорошей быть.

Или не идти? Драконы все равно рыбы натаскают.

– Он, конечно, старику верит, но притом хитрый лис, да… – чем больше я говорила, тем сильнее сама верила каждому слову.

А ведь и вправду.

Это ведь только кажется, будто Маккорнак в стороне от нас держится. Или это правильнее сказать, что мы в стороне от него? И от людей тоже? Но натуру лисью не обманешь. Вон, когда Билли объявился, шериф меня предупредил, что парень он мутный и с приводами за спиной. Как он тогда выразился? В такого легко встрять, а выбраться попробуй-ка.

Прав оказался.

Я потерла бок. Пусть ребра давно уже зажили, но стоило про Билли вспомнить, как они отозвались. Вот ублюдок. А самое странное, непонятно мне теперь, как я вообще до такого дошла? Почему позволила?

Нет, дело не в Билли, а в Гевине, который сидит, вперившись в меня внимательным взглядом. И чесать драконицу вон перестал, к огромному ее неудовольствию. И не нравится мне его взгляд, чересчур уж внимательный.

– Ему не нужны беспокойные чужаки. Если бы на тебе что-то висело, он бы знал. Или знает.

Другое дело, что Маккорнак из-за мелочи не станет с нашими отношения портить. А Оллгрима не слишком волнуют чужие грехи.