Екатерина Лесина – Драконий берег (страница 25)
И спина заныла, напоминая, чем закончилась та, прошлая, поездка. И вдруг повеяло сухим колючим ветром, пронизавшим тонкую одежонку Милдред. И тот же ветер зашептал, убеждая, что не стоит возвращаться.
В прошлый раз она выжила. Чудом выжила.
И чудом встала на ноги. В прошлый раз она уже выбрала весь лимит чудес, возможно, не только свой.
Милдред заставила себя сделать глоток чая и закусила сэндвичем. Пережевала тщательно. И продолжила:
– Газеты пока молчат. Доусон будет давить их, но слишком многие знают про кости. И не только кости… он ведь их мумифицирует.
Он сохранил косы Элли. И голубой бант.
– Скоро кто-нибудь да сопоставит. Что тогда начнется, ты сама можешь представить.
Клео поджала губы.
Она не сказала ни слова. Она просто сидела и смотрела. Ждала? Чего? Милдред не способна изменить прошлое. Сейчас она бы сумела отговорить Элли… наверное, сумела бы. А тогда… тогда идея показалась вполне себе удачной.
Почему бы и нет? Драконий берег – особенное место…
– Поэтому… я полагаю, что тете и вправду лучше будет уехать. Я подыщу пансионат получше. И заплачу. О деньгах не переживай…
– Дура ты, Милли, – вздохнула Клео и, обойдя стол, обняла. От нее пахло потом и свежей выпечкой, верно, Клео только-только с работы вернулась. – Как есть дура… ты не виновата, что так получилось.
Не виновата.
Но чувство вины почему-то не отпускает. И холод в груди. И боль в ногах, которая памятью о том, что произошло пятнадцать лет назад.
– Я справлюсь, веришь?
Клео провела рукой по волосам:
– Справишься, конечно. Ты сильная… а я вот подумала, нас тетя Франси давно к себе звала. Оклахома не так и далеко…
Но достаточно, чтобы шакалы от пера не нашли там затерянное в полях ранчо. А если и найдут, то супруг тети Франси, мужчина мрачный и неразговорчивый, вряд ли позволит им потревожить больную женщину.
– А…
– Уволюсь, – Клео махнула рукой. – Надоели все… пока есть еще на что жить, а там… вернусь и в машинистки пойду. Или вот останусь. Тетя Франси пишет, что и у них холостяков довольно. Может…
– Ты сперва проверь, – Милдред выдавила улыбку, – что там за холостяки…
– Проверю.
– Вот и договорились.
Сливовый пирог оказался кислым. Похоже, в своей нелюбви к магазинной выпечке тетушка была права.
Глава 12
К Нику я заехала после полудня.
Запоздало подумалось, что стоило бы позвонить, что, может быть, его и вовсе нет дома. Его ведь часто не бывает, а я вот так, сюрпризом.
Но я просто свернула не к своему дому, а налево. Остановилась в тени каштанов. Каштаны росли лишь здесь, на земле, про которую поговаривали, что старик Эшби, не нынешний, а тот, который первым пришел на этот берег, заговорил ее.
Ага, принес в жертву прекрасную девственницу и драконье сердце закопал.
Про сердце точно не знаю, потому как люди с драконами не всегда уживались, а вот с девственницей – сомнительно весьма. Мисс Уильямс мне рассказывала о тех временах. И нравах. И даже дневник читать давала одной… благочестивой особы, именем которой у нас улицу назвали.
Дневник был из архива.
И да… я многое узнала о благочестии.
В общем, главное, что каштаны прижились. Росли они невысокими и кряжистыми. Ветки свои раскидывали далеко, сплетаясь ими в одну узорчатую крышу. Сквозь нее пробивалось солнце, выплетало кружева из света на камне дороги.
И я смотрела на это кружево.
– …Раз-два-три… спорим, допрыгаю до камня?
Я прыгаю.
И останавливаюсь, чтобы поймать равновесие. Взмахиваю руками.
– Хватит уже, мелкая, – Вихо недоволен. И не только мной. Что-то там у него в школе не ладится, вот он и злится. Сумку свою скинул, пнул, вымещая раздражение. – Шла бы ты домой.
Не хочу домой.
Там опять полы натирать. Или стирать. Вот у мистера Эшби дома стоит настоящая стирательная машина. И она сама стирает. И сама воду отжимает, если протянуть простыню между двумя валиками. И так хорошо, лучше, чем руками.
Я допрыгиваю до края тропы. И показываю Вихо язык:
– Ник мой друг. Я иду к нему.
– Друг… нашла бы ты кого по возрасту.
Кого?
Кто захочет дружить с полукровкой? У меня волосы черные. И кожа темная. И куклы нет. У всех девочек куклы есть, красивые, с бледными фарфоровыми лицами и длинными волосами. А я… я просила купить, но разве кто послушает?
– Ладно, – Вихо поднял сумку и кое-как отряхнул от пыли. – Скажу, что ты домашнее задание не поняла.
Я киваю. Пусть говорит. Матушка, правда, опять причитать будет, что я слишком тупа и что учеба – это не для женщин.
Пускай.
Главное, пара часов тишины у меня будет. И если повезет, если мальчишки будут слишком заняты, чтобы со мной возиться, то откроют библиотеку.
Я зажмурилась.
И память вернулась. Каштаны не цвели. Никогда. Все-таки климат им требовался иной. Но они и так были красивыми. Я погладила шершавый ствол, подавила острое желание развернуться и уехать. Если уж собралась в гости…
Ник был дома.
Он сидел на террасе в кресле-качалке, про которое я думала, что и оно исчезло, как и другие, показавшиеся ненужными вещи. А нет, здесь.
Ник читал. Зои.
Открытая книга. Клетчатый плед на коленях. И она, больше похожая на манекен, чем на живого человека.
– Добрый день, – я остановилась.
Здесь снова пахло солнцем и свежим лесом, никак Ник все-таки перекрыл крышу, которая стала подтекать. Точно. И стропила заменил. И пол… давно я не заглядывала.
– Доброе, – он отложил книгу и поднялся. – Уна, как я рад!
Он и вправду был рад.
А губа Зои дернулась, и изо рта выползла нить слюны, которую Ник тотчас убрал платком.
– Зои тоже рада.
Я сомневаюсь. В ее глазах я видела куда больше, чем мне бы хотелось. Но главное, что я сумела выдержать этот взгляд.
– Здравствуй, Зои.
Странно разговаривать с человеком, который не способен тебе ответить. И улыбаться. И притворяться, что так оно и надо.
Я притворяться не умела.