Екатерина Лесина – Дети Крылатого Змея (страница 93)
Кривоватые передние лапы полосовали камень, оставляя в граните глубокие царапины. Скорпионий хвост нахлестывал впалые бока. И сладкий запах яда — а Тельма откуда-то знала, что и капли этого яда хватит, чтобы убить половину города, — расплывался по пещере.
— Надо же… он прошел полную трансформацию, — шепотом заметил Тео, но и сказанные тихо, эти слова дошли до Зверя. Он оскалился и издал громкий протяжный рык.
Зверю Тео не нравился.
И Тельма его всецело в том поддерживала. Вот только сделать ничего не могла.
— Скажи ему, пусть подойдет…
— Сам скажи.
Пальцы на шее сжались. А ведь он сломает, не колеблясь… и даже если Зверь исполнит все, что от него потребуют, все равно Тео не отпустит.
Слово даст.
Он уже однажды давал слово. Или клятву? Или что там еще… и не помешала эта клятва избавиться от мамы. Так стоит ли…
— Не храбрись, девочка, — его дыхание пахло лилиями. — Ты ничего не сможешь сделать.
Наверное.
Он — не Джессемин, которую Тельма убила. И не раскаивается. Определенно, не раскаивается. Он не мальчишка приютский, вздумавший отобрать у нее медведя… и не банда городских, с которыми пришлось схлестнуться… эта драка не будет честной.
В ней не победить.
Но это не значит, что Тельма не попробует.
Она заглянула в желтые звериные глаза и улыбнулась: если все получится… пускай все получится… и тогда Зверь останется жив.
Мэйнфорд с ним.
Он бы назвал Тельму дурочкой. А еще напомнил бы, что она уже стояла на грани. И вообще война — мужское дело. А она лезет… не нарочно, но ведь лезет же.
Вдох.
И выдох.
Тельма ответила бы, что сама разберется. И вообще вряд ли у них что-нибудь получилось бы. Она не из тех, кого зовут замуж. Да и Мэйнфорд в роли примерного семьянина представляется слабо.
Ничего бы не вышло.
Роман.
Болезненный и долгий, замешенный на сексе, а потом — на чувстве вины и обоюдном одиночестве. Череда расставаний. Встреч. И попыток начать заново. Но… ничего бы не вышло.
А так у него будет шанс.
Он поймет.
Возможно.
Снова выдох. И глубокий медленный вдох. Сломанная рука отвлекает, но… ничего, Тельма справится, она задвинет и боль, и страх, и прочие ненужные эмоции.
Она не позволит навредить своему Зверю.
И все сделает быстро.
Здесь.
Там же время не имеет значения.
Как и то, что когти Тео пропороли кожу.
Плевать.
Вдох.
И ее ладонь нащупала бледную руку Тео. Накрыла. Легонько сжала.
Выдох.
Падение-полет.
Последний из полетов из яви в сон.
…темно.
…но Тельма больше не боится темноты.
Сыро.
Холодно… как же здесь холодно. И бледный огонь в камине не способен согреть. Пламя перекатывается, от камня до камня, и камни эти подергиваются беловатым налетом инея.
И худенький мальчишка засовывает в огонь руки, но не получает и капли тепла.
— Что ты натворила? — он оборачивается к Тельме.
Тео? Наверное, здесь у него другое имя, но человеческий язык слишком груб, чтобы совладать со всеми гласными правильно.
— Вытащи нас.
— Не получится, — Тельма садится на грязный ковер. — У меня больше не осталось сил.
Она чувствует, как истончается нить, привязывавшая ее разум к телу.
Она уже тоньше волоса.
Она…
— Ты не понимаешь, что натворила!
Лицо мальчишки искажает злоба. Не все альвы одинаково прекрасны… пускай.
— Это твой дом?
Он смеется хриплым заливистым смехом:
— Это наш дом, глупая женщина… теперь это наш дом до скончания времен…
…что ж, кое в чем он прав. Время здесь течет иначе. И впереди их ждет вечность. Вечность наедине с тем, кто тебя ненавидит, — не самый лучший жизненный выбор. И мелькает предательская мысль: а вдруг бы все-таки у них получилось?
…он почти успел.
Зверь шел по следу и менял тело, а Мэйнфорд не противился переменам, осознавая, что в новом обличье у него будет больше шансов вернуться.
…буря нарастала.
Там, наверху.
Мэйнфорд слышал голоса ветров сквозь каменную толщу, а будь его желание, он бы и увидел, что черные клубящиеся тучи, что молнии, рожденные в столкновениях их. Телефонные столбы, которые ломались, будто щепки, и хлысты проводов, взлетавшие, чтобы обрушиться на каменные стены зданий.
Сами эти стены, слишком тонкие, чтобы защитить.
Чтобы даже устоять под натиском ветра.
Дамбу, разменявшую не одну сотню лет. Устаревшую. Ослабевшую. Она еще кое-как сдерживала реку, но щиты ее гудели от натуги. И сила, в них перекачиваемая, уходила в воду.
Изоляция повреждена.